Водитель — седобородый старик в стёганном кожаном жилете и высоких сапогах — медленно повернул к Алексею лицо, освещённое фонарём, висящим на борту кареты. Его глаза под густыми бровями внимательно изучали незнакомца, задержавшись на хронометре, торчащем из кармана, и на детекторе, который Алексей всё ещё сжимал в руке.
— Звягинцева? — прохрипел он наконец, поправляя вожжи. — Знаю. Но он не из тех, кого стоит искать в тёмном переулке.
Старик бросил короткий взгляд куда‑то за спину Алексея, и тот невольно обернулся — в тени арки мелькнул и исчез неясный силуэт.
— Если тебе надо к нему, — продолжил водитель, понизив голос, — иди к «Паровому гнезду». Там его мастерская. Но учти: после заката туда лучше входить с паролем.
Он тронул поводья, но Алексей шагнул ближе:
— Какой пароль?
Старик усмехнулся, и в свете фонаря блеснули его жёлтые зубы:
— «Эфирный ток не прерывается». Но смотри, парень: если ты не от Варфоломея, они тебя и слушать не станут. А если ты против него… — он многозначительно замолчал, щёлкнув кнутом. — В общем, думай сам.
Карета тронулась, оставив Алексея в полумраке переулка. Он посмотрел на хронометр — узор на корпусе снова засветился, будто отвечая на его смятение. Вдали, над башнями Пар‑града, вспыхнули первые звёзды, а где‑то за спиной раздался тихий, почти неслышный звон разбитого стекла.
Алексей стоял в непонимание. Разве по нему не видно, что он не местный. Вздохнув, я принялся искать это Паровое гнездо
Алексей поёжился — вечерний воздух становился всё прохладнее, а тени вокруг сгущались, будто пытались что‑то скрыть. Он ещё раз огляделся, пытаясь запомнить ориентиры: изогнутую арку с выцветшей эмблемой парового колеса, ряд кованых фонарей с треснувшими стёклами, узкую лестницу, ведущую на верхний ярус города.
«Паровое гнездо… Пароль… — мысленно повторял он, шагая по мощёной улице. — Если старик не соврал, это где‑то неподалёку».
Он свернул в переулок, где стены домов смыкались так тесно, что казалось, будто они давят на пространство. Вдали мерцал тусклый свет — не электрический, а тёплый, масляный, с лёгким оранжевым отливом. Приблизившись, Алексей разглядел массивную дверь из потемневшего дуба, украшенную медными заклёпками в виде шестерёнок. Над ней висела вывеска: «Паровое гнездо. Ремонт и настройка. Только по паролю».
Он поднялся по ступеням, глубоко вдохнул и постучал — трижды, с паузой, как будто отбивал ритм хронометра. Дверь приоткрылась, и в щели показался холодный голубой глаз, прищуренный в свете фонаря.
— Что нужно? — раздался хрипловатый голос изнутри.
Алексей сглотнул, чувствуя, как хронометр в кармане слегка теплеет.
— Эфирный ток не прерывается, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
За дверью на мгновение воцарилась тишина. Затем замок щёлкнул, и дверь распахнулась шире. На пороге стоял мужчина в засаленном кожаном фартуке, с гаечным ключом за поясом и густой бородой, перевитой медными проволочками.
— Заходи, — буркнул он, отступая в полумрак. — Но если ты не от Варфоломея… сам понимаешь.
Алексей переступил порог, и дверь за ним тихо закрылась, отрезав шум улицы. Внутри пахло маслом, горячим металлом и чем‑то ещё — едва уловимым, как запах грозы перед бурей.
- Прошу прошение, но мне бы найти его, а то вышел из его мастерской по его указаниям и заблудился, - улыбнулся я, чувствуя нарастающее напряжение. - Мы познакомились с ним только сегодня...
Бородач помолчал, внимательно разглядывая Алексея. Его взгляд задержался на детекторе в руке, на потрёпанном костюме, на нервозной улыбке. Затем он медленно кивнул, будто принял какое‑то решение.
— Значит, ты тот самый «внештатный помощник», — произнёс он, и в его голосе прозвучала не то усмешка, не то усталость. — Варфоломей упоминал, что приведёт кого‑то. Но предупреждал: если явишься без пароля — проверять трижды.
Он отошёл к верстаку, заваленному инструментами и медными трубками, и бросил через плечо:
— Зови меня Кузмич. Я тут за старшего, пока Варфоломей носится по городу. Он ушёл час назад — сказал, что надо проверить северные каналы. Но вернётся скоро. Жди.
Кузмич достал из‑под верстака жестяную кружку, плеснул в неё тёмной жидкости из графина и протянул Алексею:
— Пей. Это настойка на эфирных травах. Снимает напряжение и обостряет восприятие. Тебе пригодится.
Алексей взял кружку, осторожно принюхался — запах был резким, с нотками мяты и металла. Он сделал глоток: жидкость обожгла горло, но почти мгновенно по телу разлилось тепло, а мысли стали яснее.
В этот момент дверь мастерской со скрипом приоткрылась. Оба обернулись. На пороге, освещённый сзади багровым закатным светом, стоял Варфоломей. В руках он держал свёрток, из‑под которого пробивалось тусклое свечение.