— Ну что, — произнёс он, переступая порог, — вижу, ты добрался. И даже не попал в неприятности. Это уже успех.
Он положил свёрток на стол, и Алексей заметил, что пальцы Варфоломея слегка дрожат.
— У нас проблемы, — тихо добавил он. — И времени всё меньше.
- И что сейчас нужно делать?
Варфоломей развернул свёрток — внутри оказались три кристаллических цилиндра, каждый исписан рунами, но в разных местах символы тускнели, будто гасли.
— Это резервные накопители эфирного потока, — пояснил он, проводя пальцем по одной из угасающих рун. — Должны были храниться в неприкосновенности на случай крайней нужды. А теперь… видишь? Кто‑то их трогал. Руны повреждены, кристаллы истощены. Если они полностью погаснут, синхронизация башни даст сбой уже не на уровне отдельных трещин — мы получим разрыв основного контура.
Он поднял взгляд на Алексея:
— Сейчас нужно сделать два дела одновременно. Первое: восстановить эти накопители. Но для этого требуется особый ритуал — и второй человек, способный чувствовать эфир, как ты. Второе: выяснить, кто проник в хранилище. У меня есть подозрения, но нужны доказательства.
Кузмич, до этого молча возившийся у верстака, выпрямился и бросил на стол небольшой металлический диск с вращающимися кольцами и светящейся точкой в центре.
— Эфирный пеленгатор, — пояснил он. — Если в городе есть чужие следы — он их найдёт. Но работать с ним надо ночью, когда фоновые помехи слабее.
Варфоломей кивнул:
— Значит, план такой. Ты, Алексей, остаёшься со мной — будем восстанавливать накопители. Кузмич возьмёт пеленгатор и пройдётся по ключевым точкам: у северных каналов, возле старой трансформаторной арки и у подножия башни. Встретимся здесь через два часа. Если что‑то обнаружишь, — подай сигнал зелёной вспышкой.
Он достал из ящика стола маленький стеклянный шарик, внутри которого пульсировал изумрудный свет.
— Держи. Это сигнальный маяк. И… будь осторожен. Тот, кто повредил накопители, наверняка следит за мастерской.
Кузмич хмыкнул, сунул маяк в карман и, накинув капюшон, бесшумно выскользнул за дверь.
Варфоломей повернулся к Алексею, взял один из цилиндров и протянул ему:
— А теперь слушай внимательно. Чтобы восстановить руны, тебе нужно будет…
Алексей посмотрел на цилиндры и по наитию взял один и начал с ним что-то делать. Шёпот, к которому он уже привык подсказывал ему, но не обычными словами, а звуками, которые не имели человеческой речи, но которую мужчина понимал и делал все как он говорил не обращая ни на кого внимания...
держа кристаллический цилиндр в ладонях. Его пальцы сами нашли выгравированные руны, будто помнили их очертания. Шёпот, уже знакомый и почти родной, заполнил сознание — не слова, а вибрации, ритмы, тона, складывающиеся в незримую партитуру.
Он закрыл глаза, и перед внутренним взором вспыхнули образы: пульсирующие линии эфира, переплетающиеся, как кровеносные сосуды; тусклые пятна там, где руны потеряли силу; едва заметные трещины, расползающиеся по кристаллической структуре.
Руки двигались словно сами по себе. Большой палец скользнул по угасшей руне, и Алексей ощутил её — как забытую ноту в мелодии. Он глубоко вдохнул, синхронизировав дыхание с ритмом шёпота, и тихо, почти беззвучно, издал низкий протяжный звук.
Кристалл в его руках дрогнул. Руна под пальцем засветилась тусклым янтарным светом.
Варфоломей, до этого молча наблюдавший, резко выпрямился:
— Ты… слышишь их? — прошептал он. — Не просто чувствуешь, а слышишь эфирную партитуру?
Алексей не ответил. Он уже погрузился в поток: одна руна за другой оживали под его пальцами, отзываясь на звуки, которые он извлекал из глубины себя. Кристалл постепенно наполнялся светом, сначала тёплым, как закатное солнце, затем — ярко‑золотым.
Но когда последняя руна вспыхнула, шёпот внезапно изменился. Ритм сбился, в мелодии появились резкие, диссонирующие ноты. Алексей ощутил толчок — будто невидимая волна ударила в грудь.
Он распахнул глаза.
Кристалл в его руках светился, но в его глубине пульсировала тёмная точка — словно заноза, чужеродный элемент. А шёпот теперь звучал иначе: не наставнически, а… предупреждающе.
— Что это? — хрипло спросил Алексей, глядя на тёмное пятно внутри кристалла.
Варфоломей мрачно усмехнулся:
— То, чего я боялся. Кто‑то не просто повредил накопители — он оставил в них след. Приманку. Или ловушку. И теперь она… проснулась.