– Эта катастрофа, – сказал наконец Нат, – должна заметно изменить наше мышление. Мы жили в блаженном убеждении, что успехи и ошибки взаимно компенсируются. На этот раз не получилось. Вместо этого они наложились друг на друга, и вот вам результат. – И добавил: – Вспомните «Титаник».
Аналогия между «Башней мира» и «Титаником» была натянутой. Оба события объединял только неизбежный катастрофический финал, хотя одно из них развивалось в необычной, а другое – в повседневной обстановке.
«Титаник» пересекал океан в те дни, когда это еще могло считаться событием. В необычной обстановке таились незнакомые опасности; их существование было вполне реальным.
А здесь было всего лишь обычное здание, разница только в размере, а не в принципе. В здание человек входит ежедневно, ездит в лифтах, творит все, что вздумается, – и ничего не происходит. То, что случилось на этот раз, не воспринималось поначалу всерьез. Удача попытки со спасательным поясом у многих действительно развеяла страхи.
Ах, там ведь все еще поют, и некоторые молятся, и некоторые пьют и танцуют, ожидая, когда подойдет их очередь и они будут спасены. Но люди поют, пьют и танцуют каждый день и молятся каждую неделю, когда и в помине нет помине нет никаких кризисных ситуаций.
Останки Гровера Фрэзи под белой скатертью были уже забыты. О смерти Поля Норриса они только слышали. Обгоревшие брови двоих пожарных не были достаточным доказательством, что катастрофа уже стучится в двери.
Зато здесь был спасательный пояс и одна женщина, за другой преодолевала пропасть между зданиями, оказываясь в безопасности. Но все же..
Суть была в том, что из всех этих людей наверху только горстка поняла и смирилась не только с тем, что катастрофа приближается, но и с тем, что она неизбежна.
Это понял и смирился Бен Колдуэлл. Чтобы прийти к такому убеждению ему не нужны были сложные расчеты. Хватило небольшой прикидки.
Сто три человека тянули жребий.
Один рейс спасательного пояса туда и обратно продолжался чуть меньше минуты. Значит, нужно было сто три минуты,, чтобы эвакуировать всех из банкетного зала. Если учесть, что температура в ядре здания смогла деформировать стальные направляющие лифтов, то останется ли банкетный зал безопасным убежищем еще час и сорок три минуты?
Нет.
У губернатора не было и близко подобных технических познаний, но он тоже все понял и смирился с ситуацией.
– Нужно бы увеличить скорость, – сказал он Бет. – Но ничего не получится. – Он вспомнил предупреждение Ната Вильсона.
В канцелярии становилось все жарче. Губернатор вспомнил аналогию с гнездом на верхушке дерева, о котором говорил пожарный Хоуард: рано или поздно огонь подберется к нему, и на этом для птенцов все кончится. «Мы, как те птенцы, – пришло ему в голову, – только не умеем летать». Его так и тянуло грохнуть кулаком об стол, но он сдержал себя.
В дверях показался мэр Рамсей.
– Паола уже отбыла, – сказал он. – Я видел, что с ней все благополучно. Она обернулась и помахала мне. – Он помолчал, вспоминая. – Слава Богу!
– Я рад, – сказал губернатор. – Я очень рад за вас, Боб.
Бет улыбалась:
И я тоже.
Губернатор спросил:
– Какой номер вы вытянули, Боб?
– Восемьдесят три. Голос мэра звучал глухо и невыразительно.
Губернатор улыбнулся.
– А у меня восемьдесят семь.
– Это несправедливо, – вдруг сказала Бет. – Там, в зале, полно людей, которые мизинца вашего не стоят. Не стоят даже мизинца каждого из вас! А какой номер у сенатора Петерса? Ручаюсь, что тоже большой!
– Потише, – сказал губернатор, – Только спокойствие! – Он встал, снял пиджак и распустил галстук. Потом снова сел и начал закатывать рукава, улыбнулся Бет.
- В зале, вероятно, прохладнее, – сказал он, – но я предпочитаю это помещение, по крайней мере пока. – И потом добавил: – Или вы что-нибудь имеете против?
Бет заколебалась, потом покачала головой, прикусила нижнюю губу. Когда она ее отпустила, на ней остались следы зубов:
– Не сердитесь, Бент!
– Пока они ведут себя неплохо, Бент, – заметил Боб Рамсей. – Я наблюдал за Кэрри Уайкоффом и, по крайней мере сейчас, он угомонился. Я думаю, других горлопанов здесь нет.
«Давка у спасательных шлюпок в последние минуты, подумал губернатор, – или неизбежная пробка у выхода в горящем зале».