– Вот спасибо… Я сейчас соберусь.
Иван быстро собрал одежду, подхватил рюкзак. Возбужденный, нетрезвый, он не замечал, что на него смотрят тяжело, с недоверием… Он залез на борт катера, прошел по палубе вдоль рубки, спрыгнул в кокпит и поставил рюкзак на банку.
– Спасибо, – сказал Иван. Он протянул руку, представился: – Меня зовут Иван.
Молодой оттолкнул катер, запрыгнул на нос. Катер закачался.
– Очень приятно, – ответил Ворон. – Василий Иваныч. – Он пожал протянутую руку и добавил: – Вы в рубку забирайтесь. Будем вас горячим чаем поить.
Молодой распахнул низенькую дверь, Иван, пригнувшись, скользнул внутрь рубки. Неярко светил аккумуляторный фонарь, освещал более чем скромный интерьер: два узких дивана буквой «Г», откидной столик, полка. Иван сел на диван. За дверью рубки негромко затарахтел мотор, катер начал разворачиваться. Вслед за Иваном вошел «Василий Иваныч» – Ворон. Сказал:
– Сейчас напоим вас горячим чаем. А то захвораете.
– Спасибо… мне бы какую одежонку.
– Вот с этим проблема. Тут, знаете ли, не бутик, – доброжелательно улыбнувшись, сказал Ворон. – Но кое-что найдем.
Он поднял крышку дивана-рундука, подал Ивану серое байковое одеяло. Иван завернулся в него. Одеяло кололось, но это было даже приятно. Откуда-то появился термос и металлическая кружка. Ворон налил в кружку темный горячий чай, по рубке распространился ароматный запах.
Иван посмотрел в маленький, размером с тарелку, иллюминатор, спросил:
– Куда мы сейчас плывем?
– А вам куда надо?
– Мне? Мне бы в Сортавалу… Можно в Сортавалу? Я заплачу.
– В Сортавалу-то? Можно. Чего ж нельзя? Вы пейте чай, пейте.
– Спасибо, – Иван взял кружку в руки. В рубку вошел и присел на краешек дивана молодой. Ворон спросил: – Так что с вами случилось?
Иван сделал глоток. Чай был крепкий и почти несладкий.
– Я рыбачил… Приплыл с берега на этот островок. А лодку унесло ветром. Ветер сильный был.
– Понятно, – кивнул головой Ворон. – Когда это было?
– Час назад… Или два.
– Ага, понятно, – Ворон снова кивнул головой. Потом сказал: – Давай, Петруха.
Братишка белозубо улыбнулся Ивану и ударил его в солнечное сплетение. Иван поперхнулся горячим чаем, потемнело в глазах. Братишка ударил ребром ладони по шее, и Иван потерял сознание.
– Свяжи его, Саша, – сказал Ворон. – И давай-ка тщательно посмотрим его шмотки – нет ли там какого сюрприза?
Иван открыл глаза. Тарахтел двигатель, катер слегка покачивался на волне. Иван лежал на полу рубки, а на диване сидел тот мужчина, что постарше. Молодого не было. Видимо, стоял на штурвале.
Иван попытался сесть и понял, что руки связаны за спиной.
– Ну как самочувствие, господин Робинзон? Самочувствие было хуже некуда – Ивана мутило.
Болело, кажется, все тело.
– Вы что же делаете? – буркнул Иван.
Ворон не ответил. А напротив, задал встречный вопрос:
– Откуда ты взялся, герой?
– Я говорил: на рыбалку приехал… Лодку унесло ветром.
– Не было! – сказал, глядя в глаза Ивану, Ворон. – Не было сегодня сильного ветра. Но даже если был, то был юго-восточный. Знаешь, что это значит?
– Что?
– А то, что унесенную ветром лодку непременно прибило бы к берегу. Мы осмотрели залив – нет там никакой лодки.
Несколько секунд Иван молчал. Потом спросил:
– И что?
– А то, что ты темнишь… А мы не очень любим тех, кто нам врет. И уж тем более не верим им.
– Да кто вы такие? Кто дал вам право людей вязать?
– Что касается права: право нам никто не давал – мы сами взяли. А кто мы такие, ты, я думаю, знаешь… Потому что кажется мне, что ты, дружок, не случайно здесь нарисовался.
Иван все-таки сел, прислонился к стене. Сразу увидел: на диване разложены его вещи. Отдельно на столике – документы, деньги, «дерринджер».
– Ну, – произнес Ворон. Его голос и интонации изменились. В них появилась скрытая угроза. – Сам расскажешь, или тебе помочь?
– Что рассказывать-то?
– Кто ты такой и как оказался здесь… Лысый прислал?
– Я не знаю никакого лысого.
– А мне говорили, что полковник Лысенко лично встречается с агентами, которые идут на внедрение.
Иван молчал.
– Молчишь, дружок? – голос Ворона вновь изменился. Теперь он просто источал угрозу. – Ты же отлично понимаешь, что мы запросто тебя разговорим. А может, просто выбросить тебя за борт? Ночь, до берега три километра. Никто не увидит, никто ничего не узнает. И даже труп твой никто никогда не найдет… Родные есть?
– Нет, – выдавил Иван.
– Это мы легко проверим… Ну, будешь отвечать?
– Я вам все сказал.
Не вставая с места, Ворон выбросил вперед ногу, ударил Ивана в живот. Ни закрыться, ни увернуться Иван не мог. Он скорчился от боли. Ворон распахнул дверцу и позвал:
– Саша.
В каюту заглянул молодой.
– Молчит, – сказал Ворон. – Не хочу я с ним возиться, время тратить… Давай-ка зафиксируй штурвал и помоги мне. Выбросим его за борт.
Братишка все понял. Он оскалился, произнес:
– От це дило!
Иван уже плохо соображал, понимал только, что его спасители обернулись врагами и сейчас его выбросят за борт. Он зарычал, бросился вперед, целя головой в живот Ворону. Ворон выставил колено. Иван налетел на колено, как на бревно. Толчком ладони Ворон отправил его назад. Братишка покачал головой, произнес: вот чума! – и пролез внутрь. Он протянул руку, чтобы схватить Ивана за плечо – Иван впился в руку зубами. Братишка вскрикнул, матерно выругался и ударил Ивана под ребра… С другой стороны добавил Ворон.
Подхватив под мышки, матерясь, Братишка вытащил Ивана в кокпит. Следом из каюты выбрался Ворон. Было темно, над водой стелился туман, катер заметно покачивался с борта на борт.
– Руку мне прокусил! – громко пожаловался Братишка.
– Ничего, до свадьбы заживет, – ответил Ворон.
Вдвоем Братишка и Ворон подняли слабо сопротивляющегося Ивана на ноги, подтащили к борту. Положили животом на планшир, схватили за связанные руки, за ноги, приподняли и перекинули через борт. Прямо перед глазами Ивана оказалась черная вода. Она быстро бежала вдоль борта, пенилась.
– Даю, сука, последний шанс! – прокричал Ворон над головой. – Колись, тварь: кто послал? Кто дал задание? Какое? Ну!
Иван молчал. Его окунули в воду. Непроизвольно он закричал. Рот мгновенно наполнился водой, а душа – ужасом.
Через три секунды его выдернули из-под воды. Братишка закричал прямо в ухо:
– Сука! Тварь! Быстро колись: какое задание тебе дали?
– Ни… ка… кого, – с трудом выдавил Иван. – Я из города сбежа… Его снова окунули в воду. На этот раз держали дольше… а может быть, ему так показалось. Его вынимали из воды, выкрикивали в ухо вопросы и снова окунали. Он почти потерял сознание, когда Ворон сказал:
– Ну, ладно, хватит. Придем на базу, будем решать, что с ним делать. – После паузы добавил: – С характером мужик-то.
Братишка отозвался:
– Он мне руку чуть не отгрыз, падла!
– Возьми в каюте аптечку.
Ивана вновь поместили в каюту и даже помогли закутаться в одеяло. Ворон собственноручно напоил его чаем. Руки, однако, не освободил.
Голый, избитый и обессилевший, Иван сидел на полу в углу крошечной каюты и плыл в неизвестность.
Спустя час катер подошел к острову. Обогнул его против часовой стрелки и встал напротив входа в бухту. Ворон посигналил фонариком. Из глубины бухты посигналили в ответ. В полной темноте, «на ощупь», катер осторожно вошел в бухту. Она имела форму подковы. Поросшие лесом концы подковы были высокими, скалистыми, а середина – низкой, галечной. К деревянному причалу, стоявшему на мощных бревнах, приткнулся гидроцикл. Наверху светилось окно.
Как только катер пришвартовался, мужской голос с берега окликнул:
– Кого черт принес?
Братишка ответил:
– Последний романтик Братишка и сопровождающие его лица… Принес не черт, а как раз наоборот – ангел трепетный.
Из темноты появился человек. Он был одет в камуфляж, под рукой стволом вниз нес короткий автомат с диском.
Братишка выпрыгнул на доски причала, закрепил на столбе носовой конец, потом кормовой. Тем временем из катера выбрался Ворон. Он подхватил рюкзак и связанную в узел одежду Ивана. Бросил Братишке: присмотри тут, – поскрипывая досками, пошел на берег, а Братишка остался. К нему подошел человек с автоматом – это был ППШ с обрезанным прикладом, присел на борт и спросил сигарету. Закурили.