Мозг был действительно поврежден. Я как могла, старалась повлиять через ауру на восстановительные процессы. Это было очень тяжело, не смотря на высокий уровень медицины, мне некому было помочь, так как люди этого мира просто не верили в духовную связь. Но сдвиги были! Я не уверена, что очнусь полноценным человеком, многому мне придется учится заново, но это и к лучшему. Можно будет списать странности поведения на мою травму.
Больше всего меня радовала крепнувшая день ото дня связь с ребенком. Я все больше убеждалась, что моего родного сына после смерти притянуло к этому миру, как будто вселенная давала ему второй шанс. И тот факт, что услышала его именно я, тоже подтверждал мои умозаключения. И только ради этого шанса я готова бороться.
Второй интересный диалог мне тоже удалось подслушать. Навестить меня, как не странно, пришла мать Алексея, Ирина Тимофеевна. Из разговора, я поняла, что прошло уже девять дней с момента похорон. И родителям Алексея стало известно о беременности Даши (меня!).
- Лариса, я знаю о беременности Даши. Я уверенна, что это ребенок Алексея. Я хочу Вас попросить дать ему шанс. Подождите! Просто выслушайте меня! Я потеряла сына и я понимаю, что вы сейчас чувствуете. Мой муж говорил с врачом о состоянии Даши, и мы знаем про неутешительный прогноз. Обещайте хотя бы подумать! Прошу Вас сохранить в тайне то, что вы услышите. Да, у нас есть старший сын, но он бесплоден. И этот малыш будет единственным прямым наследником. Муж готов признать его, взять на воспитание. Прошу вас, подумайте!
- Ира, прости, но подумай о чем ты просишь! Это верная смерть Дашеньки! А так у нас есть хоть крохотный шанс! – от волнения мама с силой вцепилась в руку Ирины Тимофеевной.
Мама Алексей тихонько похлопала по руке матери, сказала:
- Я все понимаю, Лариса, я все понимаю…
Мама разжала пальцы и судорожно вздохнула. Горе, объединившее женщин, помогло понять им друг друга без слов.
Эх, скоро будет вам и внук, и невестка. По крайней мере, я на это надеюсь.
Не могу сказать, сколько времени прошло, но настало время пробуждения. Все работы по восстановлению ауры завершены, теперь предстояло запустить физическую сторону процесса. Это значит, что вне тела я уже не смогу существовать. Я не знала, какие последствия меня ждут, но надеялась на лучшее.
Максимально совместив духовную оболочку и тело, я начала привязку. Если бы весь процесс можно было бы увидеть, то это бы выглядело так, как будто тысячи и тысячи каналов втягиваются в тело, накрепко привязывая его с душой. Когда привязка закончилась, я как будто нырнула в омут с головой. Резко почувствовала всю тяжесть раненного тела, неудобную трубку в гортани, неприятную маску на лице. И тут же все пришло в движение, аппараты запищали, и я попыталась сделать вздох, но легкие как будто взорвало изнутри и мое сознание отключилось.
Пришла я в себя быстро. Порадовалась движению людей вокруг меня. Я открыла глаза. Это простое действие привело в сильнейшее волнение доктора возле моей кровати.
Как сквозь плотную завесу до меня донеслось:
- Даша, если вы меня слышите и понимаете, моргните два раза!
Я моргнула, хотя и очень медленно. Радовало, что я помню все и тело поддается контролю, хотя бы частично. Устроить полную проверку пока просто не было возможности.
- Это невероятно! Даша, вы помните, что попали в аварию? – в волнении Сергей Ефремович, мой доктор, сильно сжал мою руку.
Я снова моргнула два раза.
- Господи, это просто Чудо! Даша, сейчас вам нужно отдохнуть, а мы проведем исследование мозга и обязательно вызовем ваших родителей. Сейчас отдыхайте.
Я устало прикрыла глаза. Пожалуй, так и сделаю. Я это заслужила.
Глава 3. Вот ты какое, чудо необыкновенное!
Пожалуй, привыкать снова к телу было утомительно. Что-то постоянно кололо и чесалось, мешало и ощущалась не проходящая тяжесть. Но все того стоило! В этом теле я не так явно ощущала связь с ребенком, но все же несомненно, эта связь была.
Первые сутки после моего пробуждения я практически проспала. Вызвали моих родителей, также приехали родители Алексея. Меня куда-то отвозили, проверяли и брали кровь. Мой лечащий врач готов был дневать и ночевать возле моей кровати, все еще пытаясь понять, как же я очнулась.
Через пару дней ажиотаж спал. Мама, счастливая и даже помолодевшая, не отходила от меня. Из меня извлекли систему искусственной вентиляции легких, болело горло и я не могла глотать и говорить. С речью вообще были серьезные проблемы. Понимала я все прекрасно, а вот говорить не получалось. Не могла строить предложения и произносить большинство звуков. Не знаю уж с чем это связано, с заменой души или же с мозговой травмой, но говорить приходилось учится заново.