Где-то на третий день после того, как я очнулась, у нас с мамой состоялся разговор.
- Дашенька, ты не представляешь, как мы счастливы, что ты осталась жива! Мы с папой тебя безумно любим. Я даже не знаю как тебе все сказать-то. Господи, Даша, как все сложно!
У мама перехватило дыхание, навернулись слезы на глазах. Я поняла, что она хочет поговорить со мной об аварии и Алексеи, о ребенке. Я нашла ее руку и одобряюще пожала. Попыталась сказать авария, но получилось:
- Аааия! Ааасей!
Мама тут же среагировала:
- Что ты помнишь?
- Аасея неа…-устало прикрыла глаза. Мне было тяжело говорить, но слез не было.
- Ты знаешь?! Доченька, он сразу погиб, и то, что мы с тобой говорим, великое чудо! Все прогнозы врачей не давали тебе даже шанса, что ты придешь в себя. Но это еще не все. Даша, ты беременна! – мама настороженно ждала моего ответа.
Я же чувствовала только счастье по этому поводу, но показать, что я уже знаю, не могла. Пришлось изобразить удивление и промычать:
- Ооошо! (хорошо)
Я улыбнулась. И тут же пояснила, показывая на плоский пока еще живот:
- Аесея малыыы!
Мама улыбнулась, смотря на то, как я реагирую на новости. Потом вздохнула, и сказала уже глядя в сторону:
- Доктор не дает гарантий, что ты выносишь ребенка, и что он будет здоров. По сути, они даже не знают, что лучше, оставить или убрать ребенка. Это будет твое решение…
- Нет!!!!! – я в ужасе закрыла живот руками. Отчаянно помотала головой. Ни за что!
Мама тут же успокаивающе подняла руки:
-Дашенька! Успокойся, родная. Никто ничего не будет делать во вред тебе и помимо твоей воли! Тише, тише!
Мама обняла меня, я прижалась к ней, ища защиту и поддержку. Моя мать из родного мира умерла, рожая меня, воспитывал меня отец, поэтому я не знала материнской любви в прошлой жизни. Сейчас же я ясно чувствовала волны любви и сочувствия, исходившие от Ларисы Дмитриевны. Так искренне меня даже отец из родного мира не любил!
- Давай пока оставим этот разговор, твою позицию я поняла. Я не дам тебя в обиду, - целуя макушку, прошептала Лариса Дмитриевна.
Из этого разговора я уяснила, что хотя бы один союзник у меня в этом мире есть. И еще я поняла, что могу ощущать чувства собеседника. Эмпатия в прошлой жизни не была моей сильной, я могла ощущать лишь отголоски сильных чувств. Здесь же эта способность обострилась. Это тоже было хорошей новостью.
Однако плохих новостей тоже хватало. Касательно моих травм. Перелом ноги, трещины в ребрах, разбитая голова и отсутствие волос (сбрили во время операции) - вот тот не полный перечень проблем. Из-за повреждения головного мозга, я заново училась произносить некоторые звуки, а также у меня плохо двигались пальцы левой руки. Все это осложнялось беременностью. Но, не смотря на неутешительные прогнозы, мы с малышом уверенно шли на поправку.
Я старалась повлиять на ауру своего тела при помощи медитации и тренировок по расширению каналов-проводников магии, но этот мир был настолько скуп на магию, что практически не было успехов в этом направлении.
Очень сильно выматывала физиотерапия. Было больно и чрезвычайно тяжело, но я знала, что надо стараться, так как мне необходимо выносить и родить здорового малыша.
Авария произошла в январе. Про саму аварию я практически ничего не смогла вспомнить, да и многие Даши воспоминания были утеряны. Все-таки, повреждения мозга было обширным. Радовало то, что даже врать не нужно было, достаточно было сказать, что не помню. В апреле я уже уверенно могла садится, вставать и ходить, правда, совсем недолго. Мой лечащий врач смотрел на меня как на невероятное чудо. Заглянул везде, где только мог, просветил всевозможными аппаратами. Вообще, Роман Игнатьевич был человеком глубоко здравомыслящим, и очень тяжело воспринимал мое выздоровление, с точки зрения того, что этого попросту не могло быть. Он мучился мыслями, что не мог объяснить, как практически мертвая девушка ожила, да еще и к тому же, полностью восстановилась. Для меня все было предельно просто, так как я точно знала, что если восстановить энергетическое поле человека, то физическая оболочка, рано или поздно, затянет все раны. Для меня это был научный факт.
Малыш развивался без всяких патологий. Это я могла сказать без всяких проверок.