Семен молчал. Он слышал, что ему говорят только через слово, потому что испытывал невыносимую жгучую боль.
– Даже у меня есть любимая, а у тебя ее нет,– сказал Бессонов,– мы с ней любим друг друга, обнимаемся, целуемся, а ты… ты останешься один, никому не нужный, слизняк!
И на Семена обрушилось сразу два удара. От Алексея по позвоночнику, а от Лени – пинок ногой по лицу.
– Не надо!– закричал Семен.– Прошу… остановитесь! Мне больно!.. больно!.. Не надо… умоляю!
– Умоляешь?– поинтересовался Борис.– Кого ты это умоляешь? Ты же не веришь в Бога!
И вдруг друзья подняли Семена и привязали к черным палкам, распластав его руки в разные стороны, а ноги скрутили вместе. Теперь Голиков не мог оказывать никакого сопротивления, он не мог пошевелиться.
– А Бог существует,– сказал Алексей,– и он тебя накажет! Накажет! Ты попадешь в Ад! Ты будешь гореть в огне!.. Да, Семен, тебя будут ждать страшные муки…
Семен не мог это слушать. Он не верил в Бога, но так боялся за то, что Он действительно существует, и Семен будет наказан…
– Ты так ничего и не добился!– выкрикнула Полина.
Несколько ударов сразу посыпались от Влада, Стаса, Бориса, Алексея и Бессонова. Кто ударил по лицу, кто по животу, кто в грудь, кто в пах, кто в ноги… Семен не мог это выносить!
– А-а-а-а-р-р-г-х-х!… Прошу не надо! Не надо! Умоляю! Хватит! Хватит!
– Нет, Сема, не хватит,– коварно улыбнулась Алиса.
Она вынула из кармана нож. Семену было даже страшно взглянуть на лезвие. Она провела кинжалом себе по щеке, на ее лице скользнула легкая усмешка, и Алиса резко вонзила нож прямо в ладонь Семена. Хлынула алая кровь.
Семен завопил.
– Слабак,– сказала Алиса,– даже этого вынести не можешь! Ты никчемный… ты ни на что не способен, слабак!
Потом Семен увидел такую же страшную улыбку на лице Полины. Она посмотрела прямо в глаза Семену и покрутила перед ним острой длинной иглой.
– За свои страдания ты заслуживаешь облегчения,– сказала она.
– Полина…– сказал Семен дрожащим голосом,– ты же не сделаешь это… ты – мой друг, я знаю… одумайся…
– Семен, я одумалась уже давным-давно…
И Голиков услышал собственный душераздирающий вопль. Острая игла вонзилась ему прямо в грудь. Но еще был жив!
– Смотрите-ка, ребята, а наш червячок держится!– усмехнулся Стас.
И все разом заразились громким смехом. Они смеялись над Семеном, а он висел перед ними и мучился, страдал… он больше не мог выносить этого.
Почему? Почему его жизнь такая ничтожная? Что он сделал не так?
– Ты останешься один, не найдешь себе возлюбленную,– сказала Алиса.
– Твои мечты просто неосуществимы!– кричал Алексей.
– Ты будешь работать на работе, которая тебе даже не нравится, до конца жизни!– смеялся Стас.
– Все, во что ты верил, неправда!– выкрикнул Бессонов.
– Ты ошибался!– крикнула Полина.– И ты продолжаешь ошибаться! Ты никогда ничего не сделал правильно!..
– Ты сам смыл свою жизнь в унитаз!– держался за живот Влад.
– Ты не веришь в Бога, а он тебя накажет! Накажет!– смеялся Борис.
И сквозь тяжелую и невыносимую боль Семен услышал собственный крик:
– Не-е-е-е-е-е-е-ет! Не хочу! Не надо! Пожалуйста! Прошу! Прошу!..
Но смех друзей становился все громче и протяжнее.
– Убейте меня! Убейте меня! Я хочу умереть!
И вдруг за спинами друзей Семен увидел темную устрашающую фигуру с горящими страшными глазами. Голиков без промедлений сообразил, кто это был…
– Да! Убей меня! Убей! Я этого не вынесу…
Но фигура стояла и молча смотрела на него.
– Чего же ты ждешь?! Давай! Убивай! Я хочу умереть! Я хочу умереть! Убей! Убей!
И прежде, чем Семена накрыла тьма, фигура ответила демоническим тоном:
– Твое желание – закон…
Глава 26
Зал Истины
Он вошел в небольшой слабоосвещенный коридор. Он снова остался один. Стас так и не мог понять, что происходит, и как в этом проклятом месте все устроено. Но пребывание в Башне Слуг отражалось на нем с каждым разом все больше. Оставался вопрос: в какую сторону двигалось это отражение?
Стас не знал.
Хорошо то, что с ним происходит, или плохо… правильно ли он поступает или нет… Но если он жив, значит, все правильно…
– Где они…– простонал он.
Стас прошел вперед и почувствовал, как за его спиной ворота превратились в часть черной каменной стены.
Остановившись у других ворот – единственных, которые теперь находились в этом коридоре, Стас пробежался глазами по надписи, высеченной в камне:
«Nolite dicere, si nescitis» [96 – Не говорите, если не знаете (перевод с лат.)]
К сожалению, Стас не особо сильно владел латынью, поэтому не мог перевести эти слова. Они остались для него загадкой. Но в независимости от того знает он перевода или нет, ему все равно ничего не останется, как идти дальше.