– Леня…
– Забудь это имя! Мы остались здесь навечно! Разве ты не видишь, что происходит? Дура!
– Я тебя не узнаю…– из глаз Алисы хлынули соленые слезы,– прекрати!
– Нет, Алиса Котова! Я слишком долго молчал! И больше молчать не намерен! Знаешь, что я тебе хотел давно сказать?.. Ты – сволочь! Тупая! Дешевка!
А потом Леня заразился сатаническим смехом. Алиса не могла этого вынести. Она упала на колени и закрыла лицо руками.
– Это не он,– говорила она себе,– это все Башня. Она сделала его таким… это не Леня!
– Идиотка! Сволочь! Ненавижу!– кричал уже не тот Леня.
Он несколько раз еще ругнулся. Его лицо налилось краской. Бессонов распылился.
– Выхода нет! Надежда мертва! И ты…
А потом он внезапно набросился на Алису. В один миг его пухлые пальцы сомкнулись на ее шее. Алиса взвизгнула. Она задыхалась. Он смотрел на нее своими страшными обезумевшими глазами. Алисе потребовалось много воли, чтобы собрать свою силу в кулак. Она ударила Леню по лицу и отбросила его от себя. Он прокатился по полу, ударившись о зеркало. Послышался треск.
Он лежала на полу. Алиса прошлась пальцами по горящей шее. Царапины. Капли крови. Она не сводила взгляда с Лени, который лежал у зеркала, словно и не был живым никогда.
– Леня… все в порядке? Ты цел? Я… я не хотела…
И вдруг его глаза резко распахнулись. Только гнева в них уже не было. В глазах стояли слезы. Леня быстро вскочил на ноги и понесся на Алису, она ожидала следующего удара, но того не последовало. Он просто оттолкнул ее в сторону.
– С дороги!
И убежал за поворот.
– Леня!– выкрикнула Алиса.– Леня! Стой! Подожди!
Но он уже ее не слышал.
Убитая горем, Алиса встала на ноги. Она все еще никак не могла прийти в себя после полученного шока. Леня уже не был тем самым Леней, который был когда-то. Может, это уже был даже не человек… а что-то совсем другое, непонятное.
– Башня Слуг свела его с ума,– сказала себе Алиса.
Она бросила бежать за Леней. Она быстро озиралась по сторонам, выбирая дорогу. Бежать было тяжело – скользко. Алиса слышала и другие шаги. Это был он!
– Леня! Леня! Остановись! Давай поговорим? Я здесь!
– Убирайся!– ответил ей разъяренный голос.– Уходи!
Но эти слова не могли остановить Алису. Она бежала все дальше и дальше. Она гналась за ним. Она видела на полу куски его одежды. Он рвал ее. Это был след. Но бежать и ориентироваться в этом месте было еще сложнее. Теперь Алиса повсюду видела только свое изображение и постоянно натыкалась на него.
А потом она увидела его… Леня стоял перед ней. Уставший, с разорванной одеждой.
– Леня!– обрадовалась она.
Она побежала к нему, а потом Бессонов исчез. Это было его отражение. Зеркало. Алиса свернула. Она надеялась настигнуть Бессонова где-то на повороте.
– Отвали от меня! Убирайся!
– Леня! Я хочу помочь!
– Помогай себе, идиотка!
Но Алиса не сдавалась. Она не упускала надежды найти своего друга и привести его в чувство. Но возможно ли это?
А потом Алиса начала слышать другие звуки и голоса.
– Все гибло! Мерзко! Грязно! Ненавижу!
– Леня…
Алиса принялась ориентироваться по голосу. Она бежала.
– Тварь! Мразь! Ненавижу! Убью! Убью всех!
Она не могла это слушать.
– Поганые зеркала! Поганый лабиринт! Поганая Башня Слуг! Ненавижу!
Алиса слышала звуки разбитого стекла. Леня разбивал зеркала.
– Я найду этот чертов выход! Найду!
Леня бил зеркала в лабиринте все чаще и чаще. Он выкрикивал проклятия в адрес не только Алисы, не только своих друзей, но и всех людей на планете.
– Леня… он уже не тот…
Но Алиса не могла остановиться. Она не могла отправиться искать выход одна… Она не может оставить его здесь.
– Пошло все к черту! К черту! Черт! Ненавижу! Ненавижу всех! Не ищи меня, тварь!
Алиса плакала. Вид на лабиринт перекрывали слезы. Она не могла это терпеть.
Треск. Удар. Еще удар. И снова треск. Зеркала в лабиринте бились один за другим.
Алиса остановилась, когда увидела Леню. Только он был не один, а несколько сразу. Все они стояли вокруг одной Алисы. Один из этих Бессоновых был настоящим. Но кто?
Все вместе они начали двигаться. Удар. Несколько зеркал разбилось. Еще удар. Разбились остальные зеркала.
Остался только один настоящий Леня.
– Леня!.. Не надо!
Он стоял перед ней, весь изуродованный и окровавленный. Его руки были измазаны кровью от осколков разбитых зеркал.