— И мой менеджер, — признался парень. — Благодаря ей моя группа становится все более известной. Хорошо, что она переехала в Финляндию. Поразительное стечение обстоятельств. Так что, мы с тобой везунчики.
— Это ваш логотип на секс-игрушках? — напрямую поинтересовалась девушка.
— Да, — Вилле смущенно улыбнулся. — Я его сам выдумал. Отец делает мне рекламу. Работает на мое имя, в каком-то смысле. Но, надеюсь, настанет время, когда имя поработает на него. Будешь вино?
— Буду, — с готовностью согласилась Тин.
Парень откупорил бутылку и плеснул напиток в бокал, который предложил Таине, затем наполнил свой.
— Нектар богов! — Девушка пригубила и, глядя на бокал, крутнула его, омыв стенки. Несмотря на то, что пространство вокруг освещали небольшие солнечные лампы в виде разноцветных лотосов, покоящиеся на восьмиугольных подставках, встроенных между боковыми и передним бортиками балкона, вино оставалось насыщенного черного цвета, а блики играли лишь на стекле.
— Мне понравился портрет, который ты для меня написала. Благодарю тебя, — почтительно выразил признательность Вилле.
— Не за что… Но ты все же сомневаешься…
— Ну, не каждый день попадаются такие предложения, тем более, учитывая мою возрастающую популярность…
— Понимаю тебя. Я тоже не надеялась, что эта идея даст плоды. — Тин вела себя весьма толерантно, и это очень нравилось Вилле. Он сам не был любителем драть глотку, со слюной у рта отстаивая свою точку зрения. Каждый имеет право на личное мнение. — Вот у Юрки, — между тем продолжала девушка, — на самом деле цвет волос темно-русый и глаза голубые, а не карие, как сегодня. Но, опять же, это не довод. Всю информацию я могла узнать от него самого…
— А если я сейчас позвоню кому-нибудь из своих друзей, имеющих примерно такой тембр голоса, сможешь описать его?
— Смогу, — с энтузиазмом кивнула Тин.
— Ладно, все это глупости, — Вилле поднял бокал, направив его в сторону девушки. — За тебя!
Таина сделала то же самое. Раздался негромкий чистый хрустальный звон.
Беседа продолжалась до самого дна бутылки. Говорили обо всем на свете: о друзьях, родителях. Интересах, музыке и книгах. Об истории и философии. О поэзии, прозе и звездах…
— Признаться, я долго ждал нашей встречи, — сказал Вилле. — И нисколько не разочарован. Ты именно такая, какой я себе представлял… Я имею ввиду, в плане общения. А еще… мне неудобно говорить об этом и не хотелось бы задеть твои чувства… Не знаю, что со мной происходит… Но… Таина, я тебя хочу! — выдохнул он. — С того самого момента, как твоя рука оказалась в моей сегодняшним утром, а вернее уже вчерашнем, но это не важно… — парень качнул головой. Было заметно, насколько сильно он волнуется.
— А как же Сусанна? — спокойно поинтересовалась девушка. От недавней стеснительности в ее тоне не осталось ровным счетом ничего.
— Сусанна? — переспросил Вилле. — А вот теперь понятия не имею… Я люблю ее… Очень люблю. Но сейчас это не имеет никакого значения, и я не понимаю, почему…
Таина незаметно дернула бровью, пока парень старательно прятал взгляд, разминая пальцы, затем встала и стремительно направилась к двери.
— Таина! — Парень успел схватить ее за запястье, когда она проходила перед ним, умоляюще посмотрел на девушку снизу вверх. Поднялся.
— Только один поцелуй… Прошу! — Он с тревогой смотрел в ее глаза. Внутри все сжалось.
— Ты понимаешь, что может последовать за этим поцелуем? — требовательно вопросила Тин. — Мне все равно… ТЫ готов?
— Да! — уверенно ответил Вилле и тут же впился в ее губы, шумно втягивая носом воздух. Он все еще держал ее за руку. Она же положила ладонь ему на затылок и поцелуй стал более глубоким и страстным. Вскоре они уже кружили по комнате, покинув балкон, срывая друг с друга одежду, наслаждаясь эмоциями и адреналином, пульсирующим в венах.
Уже на тахте Вилле лишил Тин нижнего белья и, еще раз с обожанием заглянув в ее глаза, овладел ею.
Покрывая порывистыми поцелуями ее шею, плечи и грудь, словно зверь, изучающий свою жертву, он продолжал двигаться не сбавляя и не ускоряя темпа, то поднимаясь над ней, выпрямляя руки и с упоением смыкая веки, то вновь приникая губами к ее нежной бархатистой коже. Она же, обхватив коленями его торс стонала, впиваясь ногтями в спину.
Он чувствовал свою власть над ней, свою силу, пока не открыл глаза и снова не наткнулся на ее взгляд. Доля секунды, странный огонек в зрачках девушки — то ли отблеск уличного света, то ли внутренний ад, так незаметно изменивший кроткое естество на животный нрав, и он, утонув в таинственном водовороте импресии, даже не понял, как оказался на спине.