Подстриженный, одетый с иголочки, благоухающий дорогим мужским парфюмом, идеально дополняющим запах белых орхидей.
— Прогуляемся? — просто поинтересовался гость.
— Двадцать минут. Я только оденусь и приведу себя в порядок. — Девушка была крайне обескуражена и, как ни странно, рада появлению Вилле у дверей ее дома. — Ты проходи, располагайся! Выпьешь чего-нибудь? — она вела себя как неопытный подросток.
— Нет, спасибо. Я на диванчик присяду? — парень ей не уступал.
— Конечно. Я сейчас! — Таина взбежала на второй этаж, где находились три спальни, зашла в свою, скинула домашнюю одежду, сменив ее на тунику легкой вязки, вполне подходящую для рано начавшейся в этом году осени, и леггинсы. Надела ботильоны, сделала легкий макияж, заметив про себя, что выглядит вполне сносно по сравнению с днем, брызнулась любимыми духами и спустилась к Вилле. — Куда отправимся? — осведомилась она.
— На набережную. — Он отвлекся от рассматривания присланных цветов, размещенных во всевозможных емкостях на полу, и выпрямился. Последний букет стоял у раковины в ведре для льда.
Набережная в половину одиннадцатого вечера уже заметно опустела. На пути встретились всего две или три влюбленные парочки, пожилые люди совершали привычные прогулки в тишине на свежем воздухе, приносимом с залива, на воде мерно покачивались яхты и лодки, покинутые своими владельцами.
— Ты прости за инцидент с Сусанной, — после некоторой паузы произнес Вилле. Он шел, глядя себе под ноги и сунув руки в карманы безупречно выглаженных брюк.
— А ты-то тут при чем?
— Ну… не знаю, — замялся парень.
— И я не знаю. Что было, то было. Забудь. Ты же нас лбами не сталкивал, — успокоила его Таина. — Но если тебе так будет спокойнее, я прощаю, хотя и не вижу за тобой никакой вины.
— Спасибо. Почему не отвечала на мои сообщения?
— Занята была, — лаконично сказала девушка.
— Как проходит подготовка к защите? — Вилле не стал допытываться, чем именно.
— Надеюсь на днях закончить.
— Волнуешься?
— Пока нет. Но дня за два до защиты колотить будет неимоверно. Тема сложная, информации о ней очень и очень мало, хотя мы провели грандиозную и крайне сложную работу.
— А как так получилось, что ты пишешь диссертацию, не окончив, даже не поступив в аспирантуру?
— Ох, там все сложно! Я учусь в Академии Изящных Искусств, ты знаешь об этом, а в ней не предусмотрена аспирантура. Идея восстановления внешности по голосу, именно в рамках изобразительного искусства, появилась у меня с первого курса, и единомышленники сразу нашлись, только в каком направлении двигаться относительно учебы и будущей защиты, мы понятия не имели, тогда педагоги, проникшись нашим рвением, помогли своими связями в Александрийском Университете, где есть кафедра искусств, на ней, помимо прочего, изучается лингвистика, фонетика как ее раздел, а изнутри еще огромное количество составляющих, в том числе акустика голоса. Вот так и совместили приятное с полезным и ради эксперимента допустили к исследованиям и написанию серьезной работы досрочно, если получится собрать достаточно необходимого материала. Все происходит под неусыпным контролем. Благодаря Силке, опять же, мы добились безопасности от плагиата. Нашими исследованиями заинтересовался Оксфорд, где, в случае прорыва, собираются воссоздать голос Джоконды по ее портрету.
— Как вы не передрались с такой темой?
— Ты имеешь в виду тип голоса?
— Ну да…
— У каждого своя тема. Кто-то изучает сопрано, кто-то бас, кто-то контральто… Мне баритон достался.
— А, то есть, вы исследуете не только мужские тембры?
— Нет, конечно, — улыбнулась Таина, — если уж браться, так по полной.
— Наполеоновские планы! Достойные всяческого поощрения, — одобрительно произнес Вилле.
— Скорее Македонские, — поправила Тин. — Наполеон, помнится, проиграл. А у тебя когда выпускные экзамены?
— О боже, у меня же еще экзамены! — сокрушенно воскликнул спутник. — Не уверен, что я вообще до них доберусь.