Так прошли суббота и воскресенье.
***
Утром понедельника друзья отбыли в Леви на арендованных и пригнанных к Ледяному отелю джипах.
Отданная им в распоряжение вилла «Levi Spirit» стояла особняком в десяти минутах езды от горнолыжного курорта, недалеко от реки Оунас, и идеально вписывалась в уникальный окружающий пейзаж. Двухэтажное здание имело пять спален с собственными ванными комнатами, два лаунжа с камином (по одному на каждом этаже), столовую, гостиную и кухню, а также сауну, террасу и балкон.
— Тепло, тепло, тепло! — затараторили в один голос Тин и Анабель, зайдя внутрь и, побросав вещи, наперегонки ринулись осматривать комнаты.
Заселившись в конце концов, Миге рухнул на кровать и вырубился, предварительно мотивировав это тем, что за два дня «писец, как устал отдыхать!»
Лаури и Ээро отправились в спортивный магазинчик, чтобы присмотреть себе что-нибудь новенькое для горных тусовок. Тин и Енья пошли прогуляться по окружающему виллу лесу.
Анабель перекусывала оставленными обслугой овощными салатами, листая глянцевый журнал за кухонным столом.
Вилле смотрел в панорамное окно лаунжа на склоны проходящей в пятидесяти метрах горнолыжной трассы.
— Где твой снежный принц? — Отвлекшись, он бесшумно подошел к Анабель.
— Кто? — девушка вздрогнула от неожиданности.
— Лаури. Кто?
— А-а-а, не знаю, должен был с Ээро ехать за костюмами и досками для сноуборда. А почему снежный принц?
— Потому что вот это вот его… — Вилле замотал руками вокруг своей головы, — у меня иных ассоциаций не вызывает. Его Ледяное высочество, не иначе!
— Хорошо хоть с ежами у тебя ассоциации не возникло!
— Какими ежами, Эн? — скривился парень. — Я же романтик! Мрачный, правда… Да и великоват он для ежика-то! Ты какая-то напряженная, — он присел рядом и накрыл руку Анабель ладонью.
— Я ревнивая, Вилле, — девушка посмотрела на него и вздохнула, задумчиво поглаживая большим пальцем его мизинец.
— Влюбилась? — понимающе поинтересовался парень.
— Похоже…
— Взаимно?
— Не пойму пока… Он добр ко мне, порой заигрывает, мы отлично проводим вместе время, но о чувствах не говорим. Меня это тяготит. Не хочу строить воздушных замков.
— Ревность — нехорошее чувство, — произнес Вилле. — Оно присуще эгоистам. Ты не забывай, что у Миге есть я, и это для него важно… И для меня важно!
— Какой Миге?! — У Анабель округлились глаза.
— Я пошутил! — Вилле легонько коснулся пальцами второй руки щеки Эн и лучезарно улыбнулся. Девушка грустно усмехнулась в ответ. — Выше нос! — подбадривал парень. — Нельзя ограничивать человека. Чем больше свободы ты ему даешь, оставаясь рядом в трудные моменты, тем больше он ценит тебя, иначе ни о каких отношениях речь идти не может. Это будет просто нервотрепка. Лаури — ветреный мальчишка, но он умеет видеть в людях искренность и очень дорожит этим, поверь. Все наладится, главное не сдавайся. И не перегибай палку.
— Спасибо за поддержку, любимый мой дьяволенок!
— Пользуйся, пока я соображаю, — засмеялся Вилле. Он встал и поцеловал Анабель в лоб. — Я пойду Паананена будить. Тебя одну оставить можно?
— Да, теперь можно. Прямо от сердца отлегло. Ты волшебник.
— Психологией немного увлекся, — парень отправил Эн еще и воздушный поцелуй и поднялся к Миге.
Друзья собрались на вилле ближе к трем часам дня, но особо не пересекались.
В дверь комнаты Лаури постучали. Он открыл. На пороге стояла Анабель.
— У меня замок на чемодане заклинило. Не поможешь открыть? — попросила она.
— Конечно! — Лаури проследовал к Эн.
Вместе ребята потратили на войну с чемоданом около получаса. Наконец молния поддалась. Лаури, со всей силы тянувший за «собачку», упершись ногой в торец чемодана, покатился назад. Лежа на полу, он удивленно посмотрел на объект взлома. Эн, смеясь, подошла к нему и протянула руку. Парень поднялся. Их взгляды пересеклись. Её состояние обострилось, казалось, каждая клеточка мозга получила сильнейшего разряд электричества. Сердце забилось в груди, словно испуганная птица, запертая в клетке. И Лаури почувствовал нечто подобное. Ему почему-то очень не хотелось отрываться от её насыщенно-зелёных глаз, не хотелось разрушать создавшуюся идиллию. Он наклонил голову, и их губы соприкоснулись. Сначала нерешительно, но с каждым порывом поцелуя в них все ярче пробуждалась страсть, толкающая в объятия друг к другу.