Таина усмехнулась.
— Совсем совести нет! — растерянно проговорил парень.
— Сам выбрал, — хмыкнула Тин.
— Лаури, я забыла, где наша вилла находится, — послышался сзади голос Анабель. Лаури обернулся и посмотрел на нее снизу вверх.
— Ты зачем это сделала? — после паузы спросил он, вставая и отряхивая штаны. Ты вообще подумала, чем эта выходка могла закончиться?
— Личным рекордом, если бы ты меня не остановил.
— Превосходно! Я еще и виноват!
— Лаури, перестань. Я уже не первый раз так катаюсь.
— Да, Лаури, перестань! — поддержала подругу Таина. — Хорош разборки учинять! Время только теряем! Потом в постели отношения выясните. А сейчас миритесь, и погнали!
***
На лыжне хозяйничала Енья. Она показывала Ээро, как правильно стоять и двигаться на лыжах, несмотря на то, что басист Лаури проводил родительские отпуска, а потом и свои каникулы в горах, и уже вполне мог сам заниматься тренингом новичков. Он катался со смеху, когда Енья в пятый раз грохалась на снег и вопила, что сломала себе палец. Парень успокаивал ее, объясняя, что столько раз ломать один и тот же палец невозможно, тем более на ноге, тем более в ТАКОЙ спортивной обуви. В этот день ему здорово досталось палками, при том, что девушка постоянно норовила упасть именно на него.
Лаури в недоумении поправил шапку и стянул очки на лоб, когда Эн снова обошла его и достигла финиша первой.
Таина сидела на камне у леса и пыталась отдышаться, недоумевая, откуда у друзей столько запала — носиться по склонам без перерыва.
— Анабель, у тебя есть какой-то прием, о котором меня не предупредили? — спросил Лаури, с грохотом открыв дверь и заволакивая доску в дом. Держать ее в руках у него уже не было сил. Довольная Эн вошла следом. Парень смахнул с головы приличный ком снега, куски которого отваливались со всей его одежды.
На улице давно стемнело. В столовой при приглушенном свете ужинала дружная компания. Ээро отсел подальше от Еньи, но понял, что лучше бы заперся в своей комнате и ел там, когда она, после каждой съеденной порции пищи, подбегала к нему и промокала салфеткой его губы.
— Наконец-то вы прибыли, — обернулся Миге и повис на спинке стула, — а мы уж было подумали, что вас занесло!
— И нет бы тревогу бить, спасателей вызывать, так они тут мило беседуют! — развел руками Лаури.
— Лучше переодевайтесь и присоединяйтесь к нам, — предложила Енья. — Вы, кстати, Вилле по пути не встречали?
— Нет, разве он не с Миге был?
— Был, — ответил басист, — но мы разошлись еще в центре Леви, когда отгоняли снегоходы. Он сказал, что вернется часа через полтора, и до сих пор нет. Но я уверен, — он обратился ко всем присутствующим, — повода для беспокойства нет. Вилле свойственно шарахаться где-нибудь по ночам, невзирая на волнение окружающих.
***
Анабель делала педикюр, расположившись на кровати. Таина вытянулась рядом и, подложив руки под голову, рассматривала дощатый потолок.
— Эпатаж у него в крови, — рассуждала Эн, нанося на ногти темно-вишневый лак. — Да и как не пользоваться такой внешностью?! Его мама венгерка. Гены, все-таки, — великая сила. Венгры имеют довольно благородные черты. Иногда Вилле упоминает о румынских корнях и вообще о причастности своего рода к графу Дракуле. Типа оттуда его тяга к мрачной лирике, готике, теме вампиров и прочее в этом стиле. Любовь и кровь, как говорится…
— Цепеш не отличался красотой, — возразила Таина.
— И вампиром он не был, — согласилась подруга. — Маньяк!
— Ну, ты знаешь, не было бы в мире у власти таких психов, хрен бы были выиграны войны! Один Сталин чего стоил! Дракула — национальный герой Румынии.
— А как же Александр Македонский и Сулейман Великолепный?
— Бывают и исключения. Хотя Сулейман голов сложил немерено. Но до Александра не удалось дорасти еще ни одному полководцу. Его тактику даже изучают в военных академиях и школах, как обязательную дисциплину. Но мания величия была и у них, правда, не так ярко выраженная.
— Чего-то нас не в ту степь понесло…
— Это да… Главное, что ценители его творчества в восторге от его экстравагантности.
— Не то слово! Поддатый Вилле, целующийся с микрофоном… Это надо видеть! Девахи просто кипятком писаются при появлении Его Инфернальности. Клянусь Великим Ктулху, я сама видела, как ярые феминистки оголяли свою грудь умоляя его обладать ими.