— А то, что мы сейчас на шкурах сидим, не повлияет на твое самочувствие?
— Нет, как ни странно. Аллергия почему-то только на шерсть живых животных.
— Ты загадочный…
— Не говори, — хмыкнул парень. — Давай в карты сыграем?
— Давай. На что?
— На раздевание, — предложение прозвучало после третьего бокала.
— Согласна. — Таина уже полностью освоилась и готова была к любым более-менее адекватным предложениям.
— Смотри-и-и, — лукаво прищурился Вилле, — я отлично мухлюю!
— В таком случае, игра долго не продлится, учитывая скудность моего одеяния.
— Тогда, одна вещь — один вопрос.
— Хорошо.
— Только отвечать правду!
— Заметано!
В разгаре игры Вилле лишился только рубашки, ремня и туфлей. Таина еще в самом начале предусмотрительно натянула на себя куртку, которую сняла проиграв первую же партию. После очередного фиаско, она осталась в бойшортсах, носках, майке и лифчике. И на вопрос тоже предстояло отвечать ей.
— Так, всю пододежную мы уже переворошили, — заключил Вилле, — осталась подноготная… Когда, где и с кем у тебя случился первый секс?
— Не честно! — взбунтовалась Таина. — Это три вопроса!
— В одном. Уговора на такой поворот не было.
— Хм, ладно. Когда и где? Лето девяносто третьего года. Мне было семнадцать. Я только окончила школу, и как раз в то время отца отправили с дипломатической миссией в Штаты, мы с мамой присоединились, потому что ему пообещали возможность продолжить карьеру в генеральном консульстве Лос-Анджелеса, соответственно, получать высшее образование мне тоже предстояло там. Ну и, как говорится, каждый себе: родители занимались своими взрослыми делами, а я завела знакомство с местной молодежной интеллигенцией в хорошем смысле этого слова. Модные показы, балы, кинопремьеры, просто встречи ради обмена знаниями и хорошими манерами. Вот на одной такой встрече я и познакомилась с молодым человеком, в которого влюбилась до беспамятства. Мое чувство оказалось взаимным и само собой все подкрепилось сексом. Он был очень мил и обходителен, внимателен и нежен, несмотря на свое положение в обществе уже на то время и возрастающую популярность. Он был желаем всеми, но сердце его принадлежало мне.
— Как его звали? — осторожно поинтересовался Вилле.
— Лео, — Тин уже забыла об игре и правиле одного вопроса и рассказывала дальше.
— А почему вы расстались?
Тут девушка замолчала и тяжело вздохнула.
— Отец не получил обещанной должности из-за каких-то проблем в консульстве, — она вновь продолжила повествование. — Я не стала особо вникать. Нам пришлось вернуться. Оставить меня в Америке одну он наотрез отказался. Мама тоже не могла ему воспротивиться, защищая меня, потому как зависела от него целиком и полностью. Папа не тиран, нет, он просто побоялся и был настойчив. Приводил кучу доводов, а я рыдала, умоляя не рушить мои чувства и мою жизнь. Для Лео это был настоящий удар. Я слышала горечь в каждом его слове. Последние часы мы проводили вместе, он был готов на самые отчаянные шаги, чтобы остаться рядом, чтобы удержать меня. Но между нами стояли и его родители, для которых его звездная карьера значила гораздо больше взбалмошной, как они считали, влюбленности, которая не сегодня — завтра пройдет, и у него ничего не останется… Просто Ромео и Джульетта!
Прошло четыре года, а любое упоминание о нем, пусть то фильм или журнал с фото, все еще разрывает мою душу на куски.
— Ты до сих пор любишь его?
— Это скорее боль. Каждый раз, когда я вижу его, мне больно от того, что он далеко, что не могу сказать, как дорог мне, что не могу прикоснуться. От того, что ничего не изменить. У него теперь своя жизнь в блеске софитов, а я продолжаю жить прошлым и это мешает мне, тянет на дно. Это дико, но я предпочту секс отношениям, потому что секс — это удовольствие, а отношения могут снова закончиться болью, к которой я привыкла и которой в то же время до ужаса боюсь. — Тин отвела взгляд к огню, на глаза навернулись слезы, она закрыла лицо руками и заплакала.
— Тише-тише, моя хорошая! — Вилле поставил свой бокал на пол и передвинулся к девушке. Стоя на коленях он мягко убрал ее ладони. — Не надо так! — парень поцеловал Тайну во влажную щеку. — Если позволишь, я сделаю все возможное, чтобы ты его забыла, — он говорил тихо и успокаивающе, а его нежный поцелуй, согревший ее губы, стал надеждой на избавление и долгожданный покой.
***
В шесть утра Ээро разбудила Тин. Спросонья он вскочил с постели, пробежал половину комнаты и остановился посреди нее, пытаясь понять, что происходит.