Парень поймал ее уже у самой двери и со всей страстью завладел ее губами, выправляя блузку из брюк.
— Вилле, Вилле, Вилле! — с придыханием тихо повторяла Таина, — Дверь открывай! Иначе я сейчас сдамся и ближайшие пятнадцать суток мы проведем за решеткой.
Парень засуетился, пытаясь быстро выудить из кармана ключ. В замочную скважину попал, как ни странно, с первого раза. Сгреб Тин и затащил ее в квартиру. Тут уже он с ней особо не церемонился. Уложил на диван, и снова пуговицы полетела в разные стороны, за ними футболка, обувь и джинсы. Расстегнув брюки, он стащил их с девушки, всячески способствующей процессу, вместе с трусиками и навалился на нее, продолжая жадно целовать ее щеки, глаза, шею, плечи и грудь, лишенную им же прикрытия.
— Вилле, ну уже второй! — простонала Таина. — Я разорюсь на Victoria`s Sicret!
— Значит не надевай… — На мгновение отвлекся парень. — Или покупай лифчики с застежкой впереди. А сейчас прекрати сокрушаться и закрой свой прелестный ротик! — проговорил он тоном, не терпящим возражений.
В голове Тин опять щелкнул рубильник. В глазах заплясали искры. Тело превратилось в одну большую эрогенную зону, по которой растекался жар, исходящий от обнаженного торса партнера. Любое его прикосновение грозило привести к неконтролируемому оргазму. Девушка запустила пальцы в уже отросшие кудри Вилле, медленно до боли стянула их клоком на затылке и с силой приблизила парня лицом к лицу. — Грязная сучка! — вожделенно процедил он, прежде чем Таина впилась в его губы самым сладострастным и глубоким поцелуем.
Она кончила сразу же, как только он вошел в нее. Вилле же, в тепле квартиры опьяневший окончательно, не нашел в себе силы двинуться больше ни разу. Он просто опустил голову в пространство между спинкой дивана и шеей Тин и заснул.
Утро она встречала в постели. Сонный и лохматый Вилле бесцельно бродил по комнатам, попивая кофе и напевая что-то себе под нос.
— Доброе утро! — приподнявшись на локте, поприветствовала девушка.
— А… привет, — ответил парень. Он подошел к кровати и уселся на край. — Жуткий вчера был секс, да?
— Претензий не имею. Ты был обалденно страстным!
— И снова забыл презервативы… и… что-то… отключился?! Говорил же тебе «надо валить».
— Ой, как-будто последний раз любовью занимались, честное слово!
— Я думал, ты обидишься…
— Ну, придется и тут тебя разочаровать, — Таина села. — Я умею получать удовольствие от малого. Ты довел меня до экстаза одними только прикосновениями, а проникновение довершило дело. Жаль, только, что ты так долго этого ждал и… ничего. По крайней мере, не помнишь.
— В смысле.
— Разрядку чувствуешь?
Вилле задумался, прислушиваясь к ощущениям.
— Да, — после паузы ответил он.
— Приятное за приятное, — заулыбалась Тин.
— Как в иглу Ледяного отеля?
— Как в конце развлечения в иглу Ледяного отеля.
— Надо бросать пить, — грустно проговорил Вилле, повесив голову. — А то так весь кайф в жизни просплю… Кстати! Мне пришло приглашение на званный ужин для деятелей культуры и искусства. Он состоится двадцать первого апреля в Hilton Helsinki Strand Hotel. Я думаю, тебе пришло такое же. Давай съездим сегодня в Мюллюпуро?
— Ладно…
— Кофе сделать?
— Нет, я лучше сок фруктовый выпью.
— В холодильника такого нет.
— В холодильнике есть фрукты, в большом выдвижном ящике кухни слева внизу — соковыжималка.
— Понял, — парень встал. — Сейчас сообразим! Еще что-нибудь?
— Нет, я сама. Отдыхай.
После завтрака с гренками и слоенным омлетом с овощами картофелем и индейкой, Вилле и Таина отправились к ней домой, где, как и предполагалось, обнаружили в почтовом ящике конверт с приглашением на празднество.
В отель они прибыли вместе, прошли аккредитацию, и присоединились к остальным гостям, уже заполнившим отведенный для вечера ресторан элегантного стеклянного атриума, но вскоре разошлись, отыскав множество знакомых. Среди приглашенных оказались и коллеги Вилле и меценаты Тин, которые с огромным удовольствием примечали ее очарование в потрясающем легком длинном красном платье в греческом стиле и расхваливали новые полотна девушки, выставленные на прошедшей недавно выставке. Желали неиссякаемого вдохновения и терпения в работе.
Вилле купался в овациях дам, поощряющих его музыку и стиль. Его угощали изысканными яствами, обхаживали, кокетничали, засыпали комплиментами за внешность и голос. Он принимал все почести с уважением и юмором. Юным особом давал понять, что пришел не один, старшим позволял заискивать с ним, не видя в этом ничего предосудительного и не расценивая их даже далекой ровней Тин.