Услышав голос внука, Солтерис встрепенулся, явно выходя из своих глубоких размышлений. «Да. Да! — пробормотал он, — эта дорога вела к его укреплениям! Но дорога эта значительно старше даже его самого — видишь, эти почтенные плиты потрескались от тысячи земных морозов, которые гуляли тут и гуляют сейчас! Это потом люди прокляли это место!»
Керис нахмурился, оглядываясь по сторонам. Тут его взгляд упал на придорожный камень. Камень живо напомнил молодому человеку об окрестностях города Ангельской Руки, где таких придорожных камней, поставленных в разное время, было полно. Каждый камень стоял, как часовой, охраняя свою эпоху, которая никогда уже больше не вернется. А эту дорогу, дед говорит, прозвали чертовой дорогой. «А что было тут еще?» — спросил он, но дед, погруженный в свои мысли, резко мотнул головой, демонстрируя нежелание отвечать.
Слева от них, на одном из холмов, стояла посеребренная временем Башня Тишины. Вокруг ничего, только трава… Трава, которую жадно треплет ветер, стараясь подчинить своей воле…
Тут Керис заметил, что его представление о Башне как об указательном пальце, одиноко торчавшем здесь, не совсем верно. Тут была не только Башня. Это величественное сооружение было опоясано невысокой стеной с просторными воротами. И тут было довольно людно — через раскрытые створки было видно, как во дворе ходят одетые в черное люди — наверное, послушники. А те, что были одеты в белое, были наверняка священники. Возле ворот стоял какой-то человек, одетый в рясу, точно монах. Но не в черную и не в серую, а в огненно-красную. Очевидно, один из местных Кудесников Церкви. И Керису почему-то очень захотелось не входить в эти ворота.
— Все нормально! — ободряюще сказал Солтерис, угадать переживания парня, — они были пока что нас даже не замечают! Так заняты своей работой!
Вообще-то архимаг и его внук стояли на таком месте, на котором их со стороны ворот никак нельзя было увидеть, но Керис подумал, что дед не станет говорить напрасно. Старик вытащил из висящего на поясе мешочка маленький шарик, похожий на запекшийся в огне кусочек теста. Керис с любопытством уставился на этот шарик.
— Это лайпа! — пояснил старик, хотя это слово мало что говорило молодому человеку. Приглядевшись, Керис увидел, что шарик и в самом деле слеплен из теста. На нем тонкой булавкой были выцарапаны какие-то руны. Рунические знаки почти сплошным узором покрывали шарик. Старик передал шарик внуку и проговорил: