— Вы думаете, это сделал кто-нибудь из землян… ну, обойдя каким-нибудь образом псевдогипноз? Или кришняне изобрели это независимо?
Фаллон пожал плечами и поставил мушкет на место.
— Чертовски тяжелые штуки. Не знаю, но, вероятно, мы получим и эту информацию.
Они находились в помещении, где рабочие приделывали резные приклады к стволам. В противоположном конце зала трое кришнян обсуждали какую-то проблему. Двое из них были похожи на надзирателей, а третий, небольшого роста пожилой кришнянин с густыми спутанными светло-зелеными волосами и в длинном халате иностранного покроя, показался Фаллону знакомым.
Фаллон прогуливался по помещению, дожидаясь, пока двое надзирателей уйдут. Когда те, наконец, пошли по своим делам, он взял за рукав длинноволосого кришнянина.
— Привет, мастер Сэйнэйн, — сказал он. — Как вы здесь оказались?
Пожилой кришнянин обернулся:
— Да, преподобный отец? Вы меня о чем-то спросили?
Фаллон вспомнил, что Сэйнэйн глуховат, и решил не выкрикивать объяснения при всех.
— Пойдемте в вашу комнату, если вы не возражаете.
— О, пожалуйста. Сюда, отец.
Кришнянин провел их через лабиринт комнат и коридоров в жилые помещения: отдельные комнаты для служащих и спальни для рабочих, где были лишь груды соломы, на которых валялись храпящие и пахнущие колофтяне.
Они проследовали в комнату, обставленную скромно, но с намеками на комфорт. Здесь находились удобная кровать, кресло, множество книг и большой запас сигар и вина.
Фаллон представил друг другу обоих ученых на языках, которые они понимали, затем сказал Фредро:
— Вы все равно не сможете следить за нашим разговором, поэтому стойте снаружи за дверью, пока мы не кончим, и предупредите нас, если кто-нибудь придет.
Археолог заворчал, но вышел. Фаллон запер за ним дверь, откинул капюшон и сказал:
— Теперь вы узнаете меня?
— Нет, зер, я не… но подождите! Вы кришнянин или землянин? Вы напоминаете мне одного человека…
— Это уже ближе. Вспомните Хершид четыре года назад.
— Клянусь бесконечностью Вселенной! — вскричал Сэйнэйн. — Вы землянин Энтане Фалн и некогда доур Замбы!
— Не так громко, — взмолился Фаллон: Сэйнэйн из-за своей глухоты был склонен кричать при обычном разговоре.
— Но что, во имя всех не существующих на свете демонов, что вы здесь делаете? — несколько тише спросил Сэйнэйн. — Вы на самом деле стали жрецом Ешта? Никто не убедит меня в том, что вы искренне поверили в эти сказки.
— Об этом после. Вначале ответьте мне: вы постоянно находитесь в этом подземелье или можете выйти, когда вам захочется?
— Ха! Вы не настоящий жрец, иначе вы бы знали об этом и не спрашивали бы меня.
— Я знаю, что вы умны. Но ответьте на мой вопрос.
— Что касается этого, — сказал Сэйнэйн, зажигая сигару и протягивая коробку Фаллону, — то я свободен, как акебат — в клетке зоопарка короля Кира, и могу выходить, когда вздумается, — как дерево в королевском саду. Короче, я повелитель этого маленького королевства в подземелье Сафка. Но если я попытаюсь выйти отсюда, то получу копье в живот или стрелу в спину.
— И вам такое положение нравится?
— Все относительно, зер. Кстати говоря, это тусклое подземелье ничуть не хуже пышного двора Хершида. Я предпочитаю жить здесь, чем быть разрубленным на части и сваренным, как эти несчастные, которых ештиты используют во время своих служб. Все относительно, как видите. Можно сказать, что термин «нравится» в моем положении абсолютно неприменим и лишен смысла. Кто может знать, что нравится, а что…
— Прошу вас, — Фаллон, хорошо знавший кришнян, поднял руку. — Значит, я могу рассчитывать, что вы меня не выдадите?
— Следовательно, это маскировка, как я и полагал. Не бойтесь: ваши дела меня не касаются, я стараюсь смотреть на мир с философской бесстрастностью. Хотя такие ловушки, как та, в которой я оказался, способны нарушить бесстрастность любого философа. Если бы я мог бросить этого шизофреника Кира в выгребную яму…
— Да, да. Но как вы сюда попали?
— Прежде всего, дорогой зер, расскажите, как вы оказались в этой проклятой клетке? Ведь это не прост любопытство?
— Мне нужны сведения… — Фаллон, не вдаваясь в причины, по которым ему нужны были сведения, кратко рассказал, как ему удалось пробраться в подземелье.
— Клянусь Миандой Отвратительным! Отныне я верю всему, что рассказывают о сумасшедших землянах. У вас был лишь один шанс из ста пробраться сюда, не вызвав подозрений.