— Знаете ли вы состав пороха? — спросил Фаллон.
— Конечно, но вам я этого не скажу.
— Вы надеетесь продать свои знания другим кришнянским властителям, например, доуру Гозаштанда?
Сэйнэйн улыбнулся:
— Делайте выводы сами, зер. Но я не рискну дать прямой ответ, пока не выберусь из этой ловушки.
— Как вы думаете, к чему приведет появление ружей на планете?
— Старик Неле-Джурдар порицал весь проект, участвуя в нем лишь под страхом смерти. Он считал, что изобретение подобных смертоносных средств — грех перед всеми людьми, что подобное изобретение недостойно истинного ученого. Зарраш, наоборот, считает, что эти ружья приведут к полному прекращению войн на Кришне: слишком ужасными и кровопролитными они станут, эти войны. Хотя на Земле ничего подобного не произошло…
— А вы?
— Я смотрю на это с другой точки зрения. Пока у нас, кришнян, не будет точно такого же мощного оружия, как у землян, мы ничего не сможем противопоставить угрозам.
— Но кто же вам угрожает?
— Пока никто, зер. До сих пор вы проявляли образцовую скромность. Но вы, земляне, изменчивы и непостоянны. С одной стороны, вы снабжаете нас разными полезными вещами, например мылом. С другой — среди вас встречаются явные мошенники. Ваши методы выбора тех, кто прилетает на нашу планету, ставят нас в тупик. С одной стороны, вы не разрешаете своим ученым передавать нам знания — боитесь, что мы подорвем ваше превосходство. С другой — посылаете на нас рой беспокойных миссионеров и новообращенных из сотен враждующих религиозных сект, чьи учения немного лучше абсурдных утверждений наших культов.
Фаллон собирался возразить, но Сэйнэйн прервал его:
— Вы, как я уже говорил, очень изменчивы. Среди вас нет двух похожих. Мы только приспособимся к одному из вас, как на его место является другой, с совершенно иным характером. Возьмите, например, мастеров Кеннеди и Абреу — оба образованные и полноправные представители своих наций. Они вернулись в Новуресифи, а заменили их отупевшие от пьянства варвары Глумелин и Горчаков. Вообще же вы относитесь к нам как добрый и заботливый хозяин к слугам, который не будет с ними бессмысленно груб и жесток, но который, в случае необходимости, сумеет заставить их повиноваться. Вот, например, этот консул в Заниде — как же его зовут…
— Я знаю Перси Мжипу, — сказал Фаллон. — Но разве вы не боитесь, что эти ружья принесут вам ужасные разрушения? Или вы надеетесь, что из-за них все ваши народы объединятся?
— На первое я отвечу, что человек, застреленный из ружья, так же мертв, как и убитый дубиной. А на второе — мы нуждаемся в едином правительстве. Во-первых, оно нам нужно для того, чтобы вступить в ваш надменный Межпланетный Совет. Во-вторых, оно даст нам преимущество в отношениях с вами.
— Но разве такое единое правительство не может появиться в результате добровольного соглашения всех наций? — Фаллон улыбнулся, подумав, что он, циничный авантюрист, проповедует земной политический идеализм, в то время как Сэйнэйн, ученый с другой планеты, защищает аморальный макиавеллизм.
— Добровольного согласия при нынешнем уровне нашей культуры никогда не будет, и вы, земляне, это отлично знаете. Даже если наши ближайшие небесные соседи с планеты Кондиор — как вы на Земле называете ее?
— Вишну, — подсказал Фаллон.
— Да, вспомнил: по имени какого-то земного божества. Так вот, я говорю: если эти свирепые дикари нападут на нас, допустим, их доставят космические корабли землян (предположим, земляне пойдут на это по каким-нибудь недоступным для нашего понимания причинам), — как вы думаете, заставит эта угроза объединиться наши народы? Нет. Гозаштанд попытается отомстить Микарданду за захват Меозида. Сурия и Даукия попытаются избавиться от ига Квааса, а затем каждая попытается уничтожить противника при помощи инопланетных захватчиков, не думая о своей грядущей судьбе.
Другое дело, если бы мы имели впереди еще тысячу лет естественного развития своей культуры. Но этого времени у нас нет. И, если я верно помню земную историю, вы сами чуть не взорвали свою планету до того, как смогли достичь согласия. А ведь уровень вашей культуры намного превосходил наш.
Поэтому, говорю я, мы должны создать единое правительство так и только так…
— Простите, — сказал Фаллон, — но мне пора уходить, пока не сменился мой друг-охранник.