Я не могла повернуть их всех сразу. Если я не могла замедлить этот процесс, я собиралась сойти с ума.
Издавая стоны, я удержала своих мистиков при себе, считая скудную бесконечность оставленной. Вместе мы работали над защитой, которая держалась только потому, что я продолжала ее менять. Я открыла глаза. Трент держал меня. Он сердился на меня, и я улыбнулась.
– Прости, – выдохнула я, видя Биса и Дженкса, свисающих с потолка. – Я должна это сделать. Этюд отнесет меня к линии. Прости.
– Рейчел! – умолял он, но мою кожу стало покалывать дикой магией, и он рывком убрал руки.
– Я должна идти! – прокричала я, когда проделала новое отверстие в боковой части вагона. – Прости! Я должна идти! – повторила я. – Если можешь, не дай командам новостей последовать за мной!
Зная, что выживу, я побежала к краю, ныряя в черноту, с бесконечностью мистиков во мне, большая бесконечность тянулась позади меня как живая пыльца пикси. Я чувствовала, как они облезали с меня, агония в голове ослабла.
– Поймал! – прокричал Этюд, и я почти заплакала от облегчения, когда он схватил меня за талию, и сила ветра сместилась.
Дженкс и Бис,подумала я, чувствуя их близко. Сзади внизу мчался поезд, мистики поднимались от него сердитой волной, которую я видела, когда серебро мерцало в темноте.
– Я должен переправить ее? – сказал Бис, и я дернула голову вверх, онемев, словно аура горела.
– Медленно, – сказала я, мои слова были едва слышным шепотом, и ему пришлось повернуть уши, чтобы уловить их. – Если мы пойдем слишком быстро, они не успеют. – Я должна была отвести их всех назад к ней. Они были ее, не моими, и если бы я держала их слишком долго, то их чистая сила свела бы меня с ума. Позволить им стать было ошибкой.
Этюд кивнул, и когда Дженкс зарылся в мои волосы, я закрыла глаза, чтобы блокировать головокружительные ощущения. Позади меня я чувствовала, что поезд мчался без мистиков. Осколок следовал за мной, мучительный, щиплющий, наносящий удар по моим пяткам. Уставшая и больная я висела в руках Этюда, думая, что я должна была просто позвать проклятых орлов с самого начала и сделать это одна.
Переводчики : maryiv 1205, Aleksxxx , RedApple 0407, schastlivka
Глава 26
Влажный воздух с шапкой тумана давил на меня, когда Этюд заложил вираж над серым резким скальным утесом, который был замком Лавленд. Я могла почувствовать, как расколотые мистики тащились за нами угрожающим туманом, почти столь же ярким как полная луна, вздымаясь волнами по окружающим холмам, их смятение и ненависть вспыхивали, выглядя цепочками нейронов в моей голове. Мистики, которые стали, были напуганы, и я попыталась успокоить боль их ожидаемого великолепного воссоединения, которое шло настолько неправильно, когда мы спускались.
Мои глаза открылись при внезапном снижении, и я отпустила Этюда, чтобы убрать мои волосы назад. Ночной туман клубился в низинах, а деревья выглядели подобно островкам. Я могла почувствовать, как земля движется... невидимое солнце, казалось, росло, когда мы приближались к восходу. Моя лей-линия пылала, сияя туманом, который я видела даже без моего второго зрения. Это было неправильно. Я боялась открыть свое второе зрение, чтобы посмотреть, но горстка мистиков принесла мне изображение, искаженное от многократных точек зрения, но ясное, по сути. Линия пылала от резкого, болезненно яркого света. Это была Богиня. Она искала свои недостающие мысли, и она не была счастлива.
– Ты видишь то, что я вижу? – сказал Дженкс, все еще скрываясь в моих волосах. Мы задержались на минуту после бегства из поезда, чтобы я перебралась на спину Этюда вместо того, чтобы быть у него в руках, но Дженкс решил остаться там, где он был, запутано и близко.
– Как будто это просачиваются огни ада? – сказала я, и он хихикнул. – Да. – Ох, как же она бесилась.
Этюд сместил свой баланс, поскольку земля, казалось, поднимала вверх, его крылья сделали один последний взмах, и мы опустились.
Тишина была оглушительной. Даже сверчки и лягушки не издавали ни звука. Это было, как будто жужжащая сила линии выдавливала все другие звуки из существования. Мои мистики набросились на мои опасения, когда я опустила ноги и скользнула на землю. Шок прошелся до моих коленей и стряхнул с меня оцепенение. На расстоянии слабо выла сирена Лавленда. Расколотые мистики прибывали.
– Спасибо, Этюд.
Он был бархатистой тенью в лунном свете, горгулья пошевелил ухом, чтобы услышать меня.
– Это мелочь. Я буду ждать вон там, если тебе предстоит поездка домой.
Домой?Моя память остановились на двери с вывеской над ней, темной в тусклом свете, мистики поднялись во мне, объединяя свое волнение. Никто из них не ушел, чтобы войти в линию, и это беспокоило меня, когда я убрала влажные от тумана волосы с плеча, чтобы Бис смог приземлиться на него. Он присоединился ко мне с мягким толчком, и, подсоединившись к светящейся линии, я вздохнула. Я оставила Айви и Трента. Если бы я осталась, то сошла бы с ума, как Бэнкрофт.
– Они сделают это, – сказал Дженкс, кажется, он знал, где были мои мысли, когда начал свой путь из моих волос на голову Биса, где он встал между ушей, уперев руки в боки и широко расставив ноги.
То, где были мои мысли, было довольно хорошей аналогией, потому что, как только я сосредоточилась на Айви и Тренте, изображение появилось. Оно было в моей голове некоторое время, и я игнорировала его пока летела к лей-линии Лавленда. Это была Айви, прислонившаяся к машине ФБВ, сложив руки на груди и плотно сжав губы. Рядом Трент убеждал в чем-то сотрудника съемочной группы, ожидавшего, пока приземлится вертолет. Лэндона и мужчин уводили, большинство из них хромало. Мы их взяли, но победа не казалась полной.
Ты уверена, что хочешь потерять это?подумала я, затем отвергла эту мысль. Конечно, это было замечательно – видеть мир через тысячи глаз, но это причиняло боль. Неудивительно, что Бэнкрофт покончил жизнь самоубийством. Богиня могла держать их... всех их. Это было похоже на то, как будто я была постоянно подключена к линии. Они никогда не затихали, и я просто хотела спать.
– Ох, шлюшка Тинки, – прошептал Дженкс, тусклая красная пыльца сыпалась с него. – Думаю, что это они. Рейчел, ты видишь?
Я кивнула, ступая в высокую по колено траву, когда пыталась ослабить мою ауру. Я не знала, что буду делать, если они будут игнорировать линию, пылающую как миниатюрное солнце между нами, и снова вернутся в меня. Если сирен, поднимающихся по нашему следу, не будет достаточно, я знала, что это был их маленький луч энергии, которую они излучали, как жар молнии. Тридцать секунд. Я предложила, тридцать секунд, и мы узнаем, были ли все наши усилия тщетными или нет.
Хвост Биса, обвившийся вокруг моей спины и подмышки, напрягся.
– Хочешь, я что-нибудь сделаю?
Я покачала головой, сердце колотилось, когда облако мистиков рассыпалось вдоль линии деревьев с жаром, соперничающим с лунным светом. Вы идете первыми, подумала я о мистиках во мне, и с неохотой, клубящейся волной, они поднялись из моей души. Все вы,повторила я, и разрозненные образы за последние несколько дней, исчезали из моей головы, когда они уходили.
Мои мысли, наконец, были пусты, и я медленно дышала, смакуя тишину. Дрожь от выброса адреналина сотрясла меня, когда жар от линии подскочил, когда мои мистики вошли в нее.
– Иди, иди, иди... – Шептал Дженкс, и я начала отступать от линии, когда облако расколотых мистиков вертелось в водовороте к ней и упиралось.
– Забери их! – прокричала я. – Черт побери все до Поворота и обратно! Забери их!
– Рейчел! – зашипел Дженкс. – Пригнись!
Я присела, инстинктивно втягивая линию и ставя круг. Страх вернулся, когда влажная земля ударила меня, и высокая трава поцарапала лицо. Каждый раз, когда я касалась линии, мистики разрушали меня. Но на этот раз была только абсолютно чистая сила линии. Они были у нее. Они были у нее, и они больше не были моими!