Бард сидит на высоком стуле, пальцы споро перебирают струны, извлекая грустную мелодию. Девушки в толпе промакивают слёзы платочками. Парни стоят с каменными лицами, только подёргивающиеся желваки выдают бурю эмоций, распирающую изнутри. Бард дошёл до эпизода, когда умирающий от ран Роланд, прощается с мечом, позабыв о невесте:
Орландо слышал эту историю многажды, во множестве вариаций. От сказочно-церковных, когда мёртвый герой отпускал меч только после молитвы. До суровых, когда харкающий кровью, почти мёртвый Роланд умолял друга похоронить клинок с ним. Первую версию рассказывал священник в приходской школе, куда Орландо заглядывал из любопытства, а вторую Серкано, на ночь. Было ещё множество, но память о них выветрилась… Разве что одна, да… Один бард переиначил балладу, превратив Роланда в бабника и пьяницу, что в бою убивал врагов случайно, а умер, споткнувшись и упав на собственный меч.
Шутника потом избили до полусмерти.
Дослушав до последнего аккорда Орландо протиснулся через толпу и бросил в ящик у ног барда две серебряные монеты. После пошёл к арене и наблюдал за парой поединков, едва сдерживая страдальческие стоны. Один из поединщиков решил держать меч обратным хватом, а другой вместо даги взял полуторный клинок.
В цирковой клоунаде больше от фехтования, чем в этих поединках.
Он собрался уходить, когда на арену вышел Винченцо, щеголяющий внушительным синяком под глазом. Одет в строго, в точности по фигуре, только рукава рубахи раздуты на предплечьях. В правой руке рапира с ажурной гардой, а в левая спрятана за спину. Противник, парень поменьше ростом и побогаче одетый, тоже с рапирой, но в левой руке дага.
После краткого приветствия они начали бой. Осторожный, тактичный, скорее похожий на танец. Винченцо старается реализовать преимущество роста и длины рук, но противник ловок и дага перехватывает каждый выпад.
Орландо облокотился об ограду и улыбнулся. Сводный брат победит, это настолько очевидно, что почти смешно. Коротыш несмотря на всё проворство, отвратно работает ногами. Словно к лодыжкам подцепили увесистые гири. Полагается, не без основательно, на ловкость рук, увы, Винченцо столь же проворен.
Дага заломила клинок, сводный брат увернулся от выпада, скользнул в сторону и навстречу, высвобождая рапиру. Над ареной разнёсся вскрик боли. Противник отшатнулся, выронив оружие и зажимая порез на левом плече.
К вечеру Орландо извёлся от безделья и томительного ожидания, выворачивающего кишки. Часть народу разошлась по домам, кто-то устроился в лагере у реки. Сгущающиеся сумерки рассеивают многочисленные костры и факелы, пахнет крепким вином и жареным мясом. На пути к шатру барона Орландо трижды пытались утянуть в танец краснощёкие девицы. Парень только отмахивался. Его ждёт танец другого рода, куда более интересный и желанный.
Шатёр барона встретил стражей, что с готовностью проводила внутрь, держась на почтительном отдалении. Внутри настланы ковры, расставлена мебель из морёного дуба и горят свечи. Борсл сидит в кресле с высокой спинкой, держа в руках серебряный кубок. Присмиревший Винченцо расположился рядом, надкусывая грушу. При виде Орландо дёрнулся, но, поймав взгляд отца, осел и пощупал фингал.
— О, я уж боялся, что ты передумал! — Сказал Борсл, поднимая кубок в приветствии. — Видел бой брата?
— Да.
— Ну как тебе? Говори, говори, а то наши мастера его только в зад целуют!
— Базу проработать надо, и он слишком надеется на рост. Повезло, что противник был ещё хуже.
— Это был фаворит турнира! — Буркнул Винченцо. — Сигизмунд Форца!
— Он двигался, как брюхатая корова. — Отрезал Орландо, садясь в свободное кресло. — Так что на счёт…
— Зачем ты убил их?! — Перебил сводный брат вскакивая. — Да, дедушка был суровым, но зачем убивать?!
Борсл, открывший было рот, спрятал лицо в ладонь и покачал головой. Орландо прикрыл глаза, шумно выдохнул и поднялся. Подошёл к брату и прорычал с неожиданной для самого себя злобой:
— Зачем? О, так ты хочешь знать? Потому что, внезапно обретённая семья решила меня убить! Как собаку! Угадай за что? Просто потому, что я есть! Думаешь, я искал их? Нет! Мне было плевать! Но они решили вывалить это дерьмо на меня, а после убить! Я что, должен был покорно сдохнуть, так?!