— Да-да, — протянула Лилит, помахивая кистью, будто отгоняя муху, — прошу, оставьте нас. Вам не положено видеть… это.
Папа Римский и охранники сдержанно поклонились и скрылись в коридоре. Прикрыв за собой неприметную дверь. Демоница взяла девушку под руку, подняла без видимых усилий и повела к гробу.
— Что… зачем? — Пролепетала Луиджина, чувствуя, как сознание закручивается в вихре непонимания и растерянности.
— Ты не поймёшь, да и тебе не понравится. — Сказала Лилит, тоном, не терпящим возражений. — Залазь.
Луиджина подчинилась, прежде чем осознала приказ. Камень обжигающе холоден и шершав, гроб выдолблен из цельного блока. Грубо и на скорую руку, с глубокими бороздами от долота. Лилит уложила, надавив на грудь.
— Чей это гроб? — Пролепетала Луиджина.
— Никто не знает. — Ответила Лилит, садясь на край и закидывая ногу на ногу. — Церковники раньше думали, что именно в нём лежал Иисус. Однако, эта штука куда древнее. Значительно древнее! А его чудотворные свойства и сейчас впечатляют.
— Нож. — Пробормотала Луиджина, проводя пальцами по сколам на стенках гроба.
— Что?
— Эти отметины, их сделали ножом… весь гроб выдолбили им.
— Хм… — Протянула Лилит, задумчиво вскинув бровь.
Поднесла запястье ко рту, замерла на миг и решительно вонзила зубы. Кровь брызнула толстыми струями, упала на края гроба и полилась внутрь. Демоница поморщилась и вытянула руку над Луиджиной, сжимая и разжимая кулак. Девушку парализовал вид густой и ярко-красной жидкости, пропитывающей одежду и наполняющий саркофаг, как ванну.
— З-зачем?
— Девочка, тебе не надоели эти вопросы? — Буркнула Лилит. — ОН обещал, если я сделаю это, то вновь смогу рожать. Ты женщина, должна понять.
— Я ничего не понимаю… — Пролепетала Луиджина.
Лилит пожала плечами и напрягла руку, усиливая поток из прокушенного запястья. Лицо демоницы побледнело и осунулось, в уголках глаз и у рта проявились морщины. Она покачнулась и облокотилась о край саркофага локтем, застыла, уронив пышную гриву чёрных волос на грудь пленницы. Тяжело дыша подняла голову и взглянула в глаза, криво ухмыляясь.
Глава 20
В город вошли с первыми лучами солнца, переговорив со стражниками. Франка и славянского мальчишку долго не хотели пускать, но вскоре смирились. Лазутчики не шастают с детьми и тем более не выглядят так вызывающе. Свою роль сыграла и горсть монет, исчезнувшая в ладони старшего стражника.
Крас шагает вертя головой и глуповато раскрыв рот, во все глаза глядя на высокие дома из желтоватого известняка. На людей, одетых так красочно, что можно принять за князей и дивных животных. Вдоль улицы тянутся желоба с бегущей водой, а между крыш натянуты полотнища. К стенам жмутся мелкие лавки, а в толпе снуют лоточники. С высокой башни вдалеке голосит муэдзин. Пахнет терпкими специями, кофе и жареным мясом.
Орландо идёт медленно, кошель спрятал под рубаху, подвесив на шею. Левая ладонь лежит на навершие шпаги, а правая зацепилась большим пальцем за пояс. Прохожие бросают на него косые взгляды, кто-то задерживается, разглядывая внаглую, как диковинного зверя. Тёмно-бронзовый загар ярко контрастирует с голубыми глазами и выцветшими волосами, придаёт Орландо вид потусторонний и загадочный.
Забредая на огромную торговую площадь, парень опешил от крика цветных птиц, гомона толпы и воплей верблюдов. На всякий случай сжал плечо Краса, мальчишку понесло любопытством. Вскоре, расставшись с парой драгоценных камней, снятых с неудачливых работорговцев, путники обзавелись новой одеждой.
Орландо оделся в узкие штаны из лёгкой ткани синего цвета, опоясался шелковым поясом, шириной в ладонь. Шпагу подцепил на специальный кожаный поясок, с дополнительным креплением у бедра. Мягким, чтобы ножны ходили из стороны в сторону, но не болтались. Сверху накинул светлую рубаху изо льна и длинный плащ с куфьей, закрывающей шею и плечи. Вместо порвавшихся и треснувших ботинок обулся в башмаки из тонкой кожи, с чуть загнутыми носами.
Крас, насколько смог, скопировал наряд учителя разве что рубаха досталась голубая. Кинжал заткнул за пояс у живота. Подбоченился, вскинув подбородок, упёр кулаки в бока.
Старую одежду портной, причитая на неизвестном Орландо диалекте, вышвырнул в мусор. Отряхнул руки и настоятельно посоветовал сходить в купальни. Даже приставил к ним мальчишку-подмастерье, немногим старше Краса, который проводил.
Спустя несколько часов, вымытые до скрипа кожи, вышли наружу. Орландо задумчиво поглаживает подбородок, удивляюсь гладкой коже без единого волоска. Старый цирюльник обращался с бритвой, как Серкано с мечом.