Чего-чего, а вопросов у Орландо навалом и каждый важен.
Нужно узнать, где хранится Грааль и как уничтожить его и прочие божественные реликвии. А для этого придётся засыпать старика вопросами о местных легендах и прошлом. Конечно, если не случится чудо и мудрец не расскажет по пунктам, как достичь желаемого.
Глава 42
Порывы ветра срывают верхушки барханов, тянут над пустыней густой дымкой и завывают среди обгрызенных временем колон. Тревожно всхрапывают кони, жмутся друг к дружке, спрятанные за стеной сложенной из огромных блоков гранита. Сверху, через дыру в потолке просыпается песок, подобно мелкому снегу в начале зимы. Запутывается в гривах и норовит попасть в глаза, оседает на потных боках уродливой коркой.
Орландо и Винченцо стараются натянуть полотно над животными, заодно обустроив привал и для себя. Крас занят кострецом в углу комнаты у широкой трещины. Через неё виден сплошной поток песчинок, перекрывающий. Стремительно темнеет, размытое пятно солнца коснулось горизонта и вдавливается, как раскалённый шар в воск. Буря усиливается, к гулу ветра добавились ворчливые перекаты грома и вспышки молний. Девственно белый свет пронизывает песчаный шлейф, высвечивает руины и барханы. Врезает картинку в глаз, будто время остановилось, до новой вспышки. Крас отвернулся от щели, подкинул в огонь веточек кустарника и помешал булькающую в котелке похлёбку из вяленого мяса, сухих трав и горсти крупы.
Мужчинам кое-как удалось закрепить ткань, а кони, измотанные долгим переходом и лихорадочной скачкой в поисках укрытия, опустились на пол. То и дело вздрагивая от раскатов грома и прядая ушами. Винченцо соскочил с гранитного блока, отряхивая волосы и плечи, на поясе покачивается потускневший меч в исцарапанных ножнах. Драгоценности молодой барон благоразумно сковырнул и зашил в седло.
Орландо встал в центре комнаты, поймав себя на странном ощущении уюта и равновесия с миром. Такое было лишь однажды, в далёком детстве, когда, путешествуя с Серкано, пережидали снежную бурю в предгорьях Альп, спрятавшись в глубокой пещере. Тогда точно так же завывал ветер, а они кутаясь в шкуру сидели у огня, протягивая ладони к пляшущим язычкам. Кажется, в тот раз плотно перекусили жирным зайцем… Да, точно. Парень отчётливо вспомнил вкус плохо прожаренного и слегка подгоревшего мяса. Тогда оно казалось самым вкусным и изысканным блюдом в мире.
— Что с тобой? — Спросил Винченцо, встал напротив глядя на брата с тревогой.
— А? Что?
— У тебя лицо стало такое… мечтательно отстранённое, как у заворожённого.
— Да так… мне это, — сказал Орландо улыбаясь и обводя укрытие рукой, — напомнило приятный момент из детства. Эх…
Парень потёр уголок глаза, упреждая готовую появиться слезу. Улыбнулся шире. Винченцо взглянул на него со смесью изумления и ужаса, мотнул головой.
— Да что у тебя за детство такое было?!
— А что такого? — Сказал Орландо, пожимая плечами. — Здесь уютно, тепло, есть еда и огонь.
— Уют, это потрескивающий камин зимой, толстый плед и бокал вина! — Воскликнул Винченцо, всплёскивая руками. — Собака в ногах или кот на коленях!
— Ну, может, когда-нибудь и попробую такой уют, но пока меня и этот устраивает.
Мечник хлопнул брата по плечу и отошёл к костру, сел и наклонился огню, положив локти на колени. Сухой жар лижет кожу, впитывается в одежду, языки пламени играют бликами на трёх кольцах. Орландо задумчиво провёл по ним большим пальцем, глянул на Винченцо присаживающегося рядом с тремя мисками, сложенными одна в одну. Перевёл взгляд на Краса и спросил:
— А что с остальными украшениями?
— Чего? А… ты про те которыми упырь откупился? — Сказал мальчик, поскрёб затылок, двигая бровями. — Кажется я их потерял или люди халифа отобрали. Я уже и не помню. А что?
— Да так… подумалось, вдруг они тоже волшебные были.
— Возможно, но какой толк об этом сейчас думать? — Философски заметил Крас, пожимая плечами. — Легко пришло — легко ушло.
Очередной порыв ветра решил пробиться через дыру в потолке и ткань тента раздулась, захлопотала краем. В комнату полетел песок, Винченцо подскочил, ругаясь на смеси латыни и местного диалекта. Заткнул ткань в щель между каменных блоков и для верности закрепил веткой, как чопиком. Вернулся к костру и расставил миски. Орландо осторожно снял котелок с огня, начал разливать порции, придерживая замотанной в плащ ладонью. От похлёбки идёт густой аромат разварившегося мяса и терпких специй. Поверхность исходит будоражащим аппетит паром.