Небо занимается рассветом, вдали завывает стая псов, а над головой рассекают припозднившиеся летучие мыши. Орландо устав стоять на месте пошёл поить и кормить коней, подготавливая к грядущей дороге.
Когда солнце укрепилось над горизонтом и начало прогревать мир, компания двинулась в путь. В телегу запряжены два коня, Винченцо зевая сгорбился на козлах. Девушка посапывает на ворохе вещей, уткнувшись спиной в мешок с вялеными овощами. Крас трусит рядом с телегой, пока Орландо верхом едет впереди.
Дорога карабкается на холм, огибая массивные глыбы и кряжистые деревья, раскинувшие ветви во все стороны. С вершины открывается вид на огромную долину с вытоптанными полями. Позади виднеется тонкая полоса пустыни с торчащими пиками гор. По левую руку в долине, на расстоянии полёта стрелы угадываются остатки поля боя. Везде разбитые телеги и тела, множество тел. Земля вытоптана копытами до плотности гранита, в некоторых местах мертвецы сложены в огромные кучи.
— А вот откуда и осквернённые. — Сказал Винченцо, махая на побоище рукой. — Видимо, передовой отряд Пустынника добрался сюда, но не совладал с армией халифа в открытом поле. Немудрено.
— Что ещё за Пустынник? — Спросил Орландо.
— Жуткий монах, — пояснил Винченцо, неопределённо взмахивая рукой, — вечно лип к Терцу и не откидывал капюшон. Привёл с собой кучу раскаявшихся разбойников и отчаявшихся крестьян, которых и напоили кровью.
— Вот как… — Сказал Орландо, не отрывая взгляда от мертвецов внизу. — Надеюсь, он среди них.
— Я тоже, но что-то подсказывает, что это не так. — Вздохнул Винченцо. — Подонки так легко не умирают.
Поле боя осталось позади, скрылось в пыльной дымке, дорога устремилась вниз. Орландо обернулся на продолжающего бег Краса. Мальчишка взмок, пот ручьями сбегает по лицу и груди. За спиной объёмный мешок с камнями, который держит обеими руками.
— Тяжело? — Спросил Орландо.
— Да… — Прохрипел мальчик, жадно хватая ртом воздух.
— Ничего, в настоящем бою ещё тяжелее! Давай ещё два часа и на привале помашем мечами. Заодно отдохнёшь!
— Вот спасибо…
— Всегда пожалуйста! А потом ещё камней доложим, а то эти какие-то лёгкие. Может пемза?
К вечеру Крас свалился на спальный мешок лицом вниз и сразу засопел. Орландо убрал в телегу деревянные мечи со свинцовой сердцевиной, купленные в одном из городов по пути. Очень хорошие штуки для тренировок.
Лагерь разбили в ложбине меж двух холмов, спрятав коней за кустарником, а костёр разведён в выкопанной ямке. Телегу переоборудовали в спальное место для девушки и Винченцо. Орландо постелил себе под кустом, на небольшом удалении от костра. В этот раз его дежурство выпало на середину ночи, можно хорошо отоспаться…
Чувство чужого присутствия вцепилось в хребет пониже лопаток. Орландо прислушался к звукам ночи. Ничего. Но чувство усиливается. Холодный взгляд скользит по спине, порождая волну мурашек. Винченцо молчит и, судя по звукам, ходит по границе света, поигрывая мечом и грызя кусок вяленого мяса. Орландо поёрзал, невзначай сдвигая ладонь к мечу, лежащему под ним.
Глава 60
Чувство чужого взгляда усилилось, а вместе с этим в ночи появились тихие, едва уловимые шаги. Орландо не смог разобрать сколько людей, но понял, что они обходят лагерь, смыкая кольцо. Винченцо ничего не замечает, насвистывает под нос походную песенку. Шаги замедляются, незваные гости с величайшей осторожностью крадутся в темноте. Орландо открыл глаза. Медленно поднялся, поочерёдно склонил голову к плечам, звучно хрустя позвонками. В левой руке зажаты ножны, а правая беспечно сжимает пояс на животе.
— Не спится? — Спросил Винченцо, прекратив напевать. — Я помешал? Прости…
— Нет. — Сказал Орландо, понизил голос опуская голову, так чтобы наблюдатель не смог прочесть по губам. — Спрячь женщину, у нас гости. Много.
— А, ну раз ты хочешь подежурить, тогда я спать. — Громче чем нужно ответил брат и пошёл к повозке.
Забрался внутрь, там зашуршало, сонно ойкнула Калима, забурчал Крас. Голос мальчишки оборвался и наступила тягучая тишина. Орландо встал спиной к костру, бросил ножны на землю, смачно зевнул и сложил руки на груди, спрятав ладони в подмышки. Как только девушка скользнёт под телегу спектакль потеряет смысл.