— Зачем? — Просипел Орландо. — Зачем тебе это, старик?
— Новый Мессия? — Насмешливо спросил Урбан, наблюдая за Лилит-Луиджиной.
Девушка сидит оголив бёдра и закинув ногу на ногу, оглядывает Орландо, как изголодавшаяся пума кусок мяса.
— Она!
— Я думаю, ты и сам знаешь.
— Знаю. — Сказал Орландо кривясь. — Просто хочу услышать. Вдруг действительно есть более важная причина, чем причинить боль мне.
— Конечно, нет. — Со смехом ответил понтифик. — Я хочу твоих страданий! За все злодеяния тобой учинённые! За всю боль, что ты причинил Риму и Церкви! За все столетия труда, пущенные тобой по ветру! За такое убить слишком мало.
Лилит-Луиджина припала к груди терца, что-то заворковала, заглядывая в глаза гиганта. Повела ладонью по пластинам мышц, слегка царапая ноготками.
— Так чего ты ждёшь? — Прорычал Орландо. — Давай закончим всё сейчас!
— Нет нет нет, — вздохнул Урбан, — посланец Господа говорит, что обязательно нужно в Глазе Бога. Иначе ребёнок будет обычный.
— Ну так поехали туда! — Рявкнул Орландо, натягивая путы до треска. — Быстрее, мне не терпится вас всех перебить!
Терц отстранил одержимую, навис над пленником. Папа Римский, заслышав треск верёвок, закрылся посохом. Парень обессилено откинулся на спинку, слабо хохотнул, глядя на выражение лиц понтифика и гвозденосца.
Орландо вывели во двор под усиленным конвоем янычар и папской гвардии. На ногах гремит цепь, кандалы натирают ноги, руки сложены впереди и стянуты верёвкой выше локтя и на запястьях. Затолкали в клетку на телеге и усадили в кресло. Довольно удобное, на удивление. Пол укрыт ковром, а на стальные прутья накинута шёлковая ткань, спасающая от зноя и лишних глаз. Рядом с клеткой расположился слуга, подающий бурдюк с водой по требованию. Халиф и понтифик расположились в крытом экипаже, во главе колонны. Их окружает двойной ряд конной стражи, а позади, отделяя от Орландо, тянутся обозы с прислугой.
Ночью телеги выставляются кругом, внутри которого отделяется область для правителя и гостей. Свет костров засвечивает небо, а воздух полнится запахами готовящейся еды. Орландо кормят с ложечки, как древнего старца и под конвоем позволяют выйти по нужде.
Под утро сквозь рваный сон, Орландо чувствует, как кто-то останавливается у клетки. Стоит открыть глаза, и наваждение пропадает. С первыми лучами солнца начинаются сборы. Изредка к клетке подъезжает Лилит-Луиджина, ей доставляет удовольствие вид страдания Орландо и его стыд.
— Подумать только, — сказала она на пятый день пути, встав перед клеткой и ведя пальцем по прутьям, — потомок Алариха в клетке как зверь.
— Ты забыло про Аттилу.
— Забыло? Как грубо! — Притворно выдохнула демоница, прижав ладонь к груди. — Она ведь тебя слышит и ты ранишь бедную девочку в самое сердце! Ах ах ах, бесчувственный мужлан! Ты ведь знаешь, что она скучала по тебе? Страдала думая, что ошиблась, и надо было отправляться с тобой.
Орландо отвернулся, не давая демонице насладиться выражением лица.
На десятый день караван вошёл в пустыню красного песка. Вытянулся змеёй меж массивных барханов, обдуваемый горячими ветрами. Красные с чёрными песчинки скрипят под колёсами телег и сапогами пеших. В голове отряда развевается знамя халифа. Слева над барханами вздымаются далёкие горы с белыми вершинами.
Орландо откинулся в кресле, вытянул ноги и запрокинул голову размышляя. Меч вернулся к халифу. Будет ли он появляться в руке при ударе? Как выбираться?
Мечник медленно выдохнул меж сжатых зубов, вычищая сознание. Нет смысла метаться мыслями и терзаться. Он справится, не может не справиться. Даже если меч не вернётся, ему хватит голых рук, чтобы перебить врагов.
Нужно только потерпеть. Чутьё подсказывает, что Глаз Бога близко.
Глава 65
Горы красного песка сжимают караван, а дорога то и дело вскарабкивается на блестящие, антрацитов-чёрные плиты. В полдень двадцатого дня дорога взобралась на вершину бархана и порыв ветра отбросил ткань с клетки Орландо. Парень сощурился от яркого солнца и увидел Глаз Бога.
Бархан вырос на краю огромной долины, выемки в поверхности, дальний край которой сливается с горизонтом. В центре чёрные скалы складываются в неравноценные круги, смыкающиеся в спиральный лабиринт. Края чуть вытянуты образуя «глаз», а зрачок чёрная сфера. Поверхность её холодно блестит, покрытая размазанными бликами.
— Нравится?
Женский голос резанул по нервам, Орландо покосился на Лилит.
— Жутко.
Демоница рассмеялась, вытягивая губы Луиджины и сказала, указывая пальцем:
— Ты прав, жутко, но красиво. Именно здесь бог последний раз ступил на землю.
— Зачем?
— Оглянись, ты думаешь руины, торчащие из песка, просто так здесь повсюду?
— Это единственная особенность места? — Спросил Орландо.
— Конечно! Там сохранилась частица истинной божественной мощи! Только там, ты сможешь породить нового мессию, который вберёт её в себя. Ах… спустя столько тысяч лет я наконец стану матерью вновь!
Лицо девушки озарила мечтательная улыбка, от которой Орландо осыпало морозом. Благо ткань вернулась на место, отрезав от жутковатой компании. Вскоре караван направился вниз и погрузился в лес из спёкшегося в стекло песка. Мутные, переплетённые ветви смыкаются в уродливые арки, а стволы отражают искажённые образы людей.
Песок нехотя отступает, открывая оплавленные плиты с отпечатками ступней. Налетающий ветер доносит до Орландо обрывки молитвенного распева из головы каравана. Постепенно слуги и часть янычаров остановились разбивать лагерь. Коней из телег и повозок распрягли, а Терц потянул телегу с Орландо. Без видимых усилий, одной рукой. Вместе с халифом, понтификом и Лилит-Луиджиной в лабиринт Глаза Бога вошёл десяток янычар. Процессию замыкает гвозденосец с телегой.
Стены гладкие и зеркальные, будто из сгущённой тьмы. Отражения накладываются одно на другое, создавая бесконечный ряд фантомов, двигающихся синхронно с людьми. Орландо ощутил, как мышцы живота напрягаются от плохого предчувствия. Дышать стало тяжелее, воздух ощущается густым как смола. Запахи исчезают один за другим, как и звуки. Однако усиливается амбре раскалённого песка, а стук шагов отскакивает от сходящихся стен.
Телега застряла и Терцу пришлось вытащить Орландо из клетки. Взвалив пленника на плечо, гвозденосец начал нагонять понтифика и халифа.
— Скоро я тебя убью. — Мечтательно прорычал римлянин.
— Зачем ждать? — Буркнул Орландо, подумывая, как извернуться и садануть гиганта коленями в рожу. — Давай прямо сейчас.
— Шутки шутишь? Достойно уважения, хоть и не смешно.
— Смотри, — сказал Орландо со вздохом, — больше предлагать не буду. Просто убью тебя.
Коридоры по спирали вывели к куполу, в который они вошли через обсидиановую арку. Первым охнул понтифик, дальше голоса людей сплелись в сплошной гомон. Орландо извернулся, заглядывая вперёд и стиснул зубы до солоноватого привкуса. Под куполом сохранились пласты обветренного песчаника, лесенкой уходящие вниз, образуя подобие амфитеатра.
Дно которого, озеро из крови.
Выше, на подобии трона, восседает истлевший скелет, а на подлокотнике лежит глиняная чаша, из которой непрерывно струится багряная, горячая кровь.
— Святой Грааль! — Выдохнул Папа Римский. — Вот где он был всё это время! А это… должно быть, Иосиф! Боже… это что, всё Кровь Бога?! Сколько же её здесь?! Мы веками добывали лишь капли!
В его голосе сквозит боль и отчаяние, словно у человека отдавшего всё ради глотка воды, а через час наткнувшегося на целое озеро. Терц молча бросил Орландо у края кровавого бассейна, махнул Лилит и сказал:
— Можешь начинать.
— Нет. — Томно ответила одержимая. — Ещё нет.
— Что, стесняешь зрителей?
— Наоборот, обожаю когда смотрят, но не хватает одного участника.
— Кого ещё? — Воскликнул халиф, повернувшись к девушке. — Все здесь!
— Не совсем. — Сказал Папа Римский.
Зал осветил мягкий свет, Орландо зажмурился, но продолжил видеть. Свечение сжалось, формируя фигуру в чешуйчатой броне из золотых пластинок. За спиной незнакомца подрагивают крылья с длинными белыми перьями. На поясе широкий меч, а лицо обрамлено курчавой бородой.
Ангел поднял руку, медленно сжал кулак и сказал, улыбаясь:
— Ах, как приятно вновь облечься плотью!
Люди начали опускаться на колени, твердя молитвы, даже халиф. Улыбка ангела расширилась, обнажая белые зубы без клыков. Он прошёл мимо Орландо, лишь мельком глянув на него. Встал перед Лилит, положила ладонь на плечо, а другую на живот. Меж пальцев заструился свет. Заглянул в глаза одержимой и сказал:
— Пришло время изменить мир.
— Как пожелаешь, архистратиг.
Орландо задёргался в путах, стараясь свалиться в кровавый бассейн. Терц придавил ногой, сдвинул к подходящей Лилит. Одержимая, улыбаясь, опустилась на пленника, наклонилась заглядывая в глаза и томно шепнула:
— Расслабься и получай удовольствие.