А бояться им было чего, ведь здания вайроны обследовали в своем зверином обличии, и чего ожидать от существ, про которых по Тивалене ходили слухи один ужаснее другого, обычные сервы даже не представляли. Может, их для пира готовят, где они будут главным блюдом? А когда они услышали еще и имя предводителя всей этой шайки, как они думали, то несколько человек вообще упали в обморок, а остальные, грохнувшись на колени, стали молить своих богов, чтобы они дали им легкую смерть.
Имя Сайшата Безжалостного было на слуху.
Самыми смелыми, как всегда, оказались дети. Уже вскоре с десяток этих сорванцов бегали за воинами по пятам, помогали им расседлывать коней, показывали крепость и украдкой прикасались к смертоносным игрушкам, висящих у тех на поясах. Увидев, что их не собираются засовывать в походные котлы, а наоборот – делятся с ними скудной едой, что была в мешках воинов, осмелели и взрослые.
Назначенный комендантом Оплота (именно так решил назвать князь столицу своего будущего княжества, а не Логово, как думал раньше), Гаспар Стойкий быстро пристроил к делам весь народ, не разбирая, кто из них вой, а кто простой серв, бывший золотарь или рыбак из соседних деревень. На башнях встала стража, в замковой кухне под большими котлами разгорелся огонь, рядом засуетились женщины, по окрестностям ушла конная разведка из урукхаев.
Атей отвернулся от окна и, сильно прихрамывая и придерживая правую руку, направился к камину, в котором весело трещали сухие дрова.
– Птаха, – позвала Тахере Катаюн, увидев, с каким трудом передвигается ее родитель. – Где этот бездельник Забияка?
– И вовсе не бездельник, – ответил, входящий в двери целитель. За ним шел Ма’Тхи Утренняя Роса. – Ваша светлость, я разобрался, почему раны заживают так медленно.
– Он разобрался… – проворчал «дитя леса».
– Мы разобрались, извини, Ма’Тхи.
– И? – Призрак осторожно опустился в кресло.
– На болтах и клинках была дрянь, которую в свое время…
– Паол, дай я объясню, – перебил его гобл и, дождавшись кивка, продолжил: – Вождь, наемники смазывали наконечники болтов и лезвия клинков мазью. Она открывает кровь и раны от этого очень долго зарастают. Воины, получившие даже неглубокую рану таким оружием, очень быстро истекают кровью. Альвы в свое время этот рецепт позаимствовали у нас. «Дети леса» изначально слабее любой расы, что населяет Тивалену, вот нашим шаманам и приходилось искать методы, чтобы уравнять нас с другими ее обитателями.
– И? – снова повторил князь.
– Мои воины уже в соседней роще. Нам ли не знать, как бороться с заразой, которую мы и придумали. Состав не сложный, я сам приготовлю противоядие, когда они вернутся.
– Так это яд? – спросила Катаюн.
– Все, что причиняет вред организму, – яд. Даже самое лучшее вино, когда его выпьешь очень много, – важно заметил Ма’Тхи. – Но это не тот яд, от которого умирают мгновенно. Он лишь не позволяет крови сворачиваться.
– Как долго он готовится? – спросил Атей.
– Быстро, вождь, – кивнул гобл. – А действует моментально.
– Спасибо, Утренняя Роса. Не медли с этим, как вернутся воины со сбором, быстро готовь противоядие.
– Да, мой вождь, – склонил голову гобл и вышел из кабинета.
Весть, что принес Ма’Тхи, оказалась очень хорошей, и Призрак немного повеселел.
– Где Гаспар?
– Порядок наводит, – улыбнулся Забияка. – И поэтому все остальные прячутся от него по углам. Ваша светлость, я еще нужен вам? А то меня пациенты ждут.
– Иди, – кивнул Атей, но тут же придержал его. – Стой. Где раненых разместили?
– В лечебнице, князь, – улыбнулся полукровка.
– Здесь и такая есть?
– Да, ваша светлость. И еще какая, любой настоящий целитель многое отдаст, чтобы иметь что-то подобное. Не знаю почему, но все предыдущие хозяева ее вообще не тронули.
– Я знаю, – улыбнулся Призрак. – Обычных разумных всегда пугают ваши непонятные микстуры, мази и ужасные приспособления для врачевания. Вдруг там заразу можно подхватить какую-нибудь? Иди, обживай – теперь это твоя вотчина.
– Спасибо, ваша светлость, – поклонился Забияка, прижав к сердцу правую руку.
Все было хорошо, вот только пленных была всего парочка дышащих через раз наемников. Увидев истекающего кровью князя, с арбалетным болтом под правой ключицей, урукхаи, а особенно гномы, словно сорвались с цепи. Эти отрыжки хургов, как потом оправдывался Гаспар, называющие себя «псами войны», хотели лишить их будущего, а оно сейчас неразрывно связано с князем. Вот и не сдержались.