– А тебя я понесу, воительница, – кивнул гном и, очень резво подскочив к девушке, нежно взял ее на руки.
– Ужинать, – закрыв глаза и покачав головой, не в силах спорить со своими вассалами, сказал князь, когда его вместе с тяжелым креслом оторвали от пола четыре увитые канатами мышц руки.
В большом обеденном зале замка (Атей окончательно решил называть донжон именно так, а всю эту твердь – крепостью) можно было разместить до полутысячи разумных, а возможно и больше. И это не удивительно, несмотря на то, что крепость была в свое время форпостом, она же и была резиденцией короля в этих краях. А двор любого властителя сопровождает всегда очень большая свита, которую во дворе крепости кормить не будешь.
Но сейчас здесь была всего лишь пара сотен воинов. Стража и конные разъезды исправно несли службу, поэтому первым горячую пищу доставят прямо в башни. А вторые будут кушать по мере замены. Так решил комендант, и остальные командиры в этом его полностью поддержали. Зал был освещен магическими светильниками, а помимо этого в двух огромных каминах горели целые древесные стволы. Как Призраку успел рассказать гном, который уже немного осмотрелся внутри, эти монстры отапливают не только этот зал. По системе воздуховодов теплый воздух поднимается в самые отдаленные уголки замка, и камины в других комнатах можно вообще не зажигать, все равно будет тепло.
То же самое было и с очагами на кухне, которые в свою бытность практически не угасали и тоже вносили свою лепту в отопление замка. Ну а в летний сезон, когда и тепла Хассаша было с избытком, воздуховоды просто перекрывались заслонками.
– Гаспар, – сказал князь, когда его кресло поставили во главе стола, – пока не забыл… Я и «летучие мыши» должны быть последними, кто проник в Оплот тем путем, которым явились мы.
– Понял, княже, – кивнул гном. – Отсюда не слышно, но в крепостной кузнице уже работают. Никаких прутов, решетка с ячеей в мой кулак.
– С тобой пришли кузнецы? – удивился Призрак, но тут же хлопнул себя по лбу. – Хотя о чем я говорю, каждый гном немного кузнец и каменщик. Так?
– Именно, – удовлетворенно кивнул тот и добавил: – Нам повезло с правителем, суть хватает на лету.
– Подхалимаж? – улыбнулся Атей.
– Что-то я не заметила, чтобы эти крепыши могли льстить, – покачала головой Катаюн. – Это я про гномов вообще. Или я просто мало их видела? А Стойкий?
– Ты права, воительница, – кивнул гном. – Льстить мы не умеем, а говорим правду, за что и страдаем часто. Хотя поговаривают, сейчас возле подгорного трона крутятся такие умельцы в этом, как говорит наш князь, подхалимаже, что могут заткнуть за пояс и альвов с людьми. Все, что мы делаем, делаем основательно, – подвел он итог. – Даже если это касается лести и предательства, – сказал, и на его лицо словно набежала грозовая туча.
К этому времени на столах уже дымились тарелки с нехитрой едой. Рассыпная гречневая каша с мясом, нарезанная толстыми кусками ветчина, круги копченой колбасы, твердый сыр, свежий хлеб и много кувшинов с различными напитками.
Из одного такого, предварительно понюхав и немного отпив, Палак налил в серебряный кубок, стоящий перед Атеем.
– Друзья, – несмотря на возражения, встал во весь рост князь. – Воины. Большая река начинается с малого родника, из небольшого семечка вырастают лесные исполины, вот этот замок, – топнул он ногой по полу и поморщился от боли, – начался с первого камня, заложенного в его основание. У всего есть начало. Сегодня утром такое начало мы дали нашему будущему дому, нашей с вами Родине. Я уверен, наше право на эту землю попытаются оспорить очень многие, особенно, пока она еще слаба, но мне бежать некуда, как и вам, надеюсь. Руки будут тянуться к нам со всех сторон, и не всегда они будут рукой помощи. Чаще в них будет остро заточенный клинок, и наша задача отрубать такие конечности. ЗА ОПЛОТ! – вскинул он кубок.
– За Оплот! – рявкнули лужеными глотками воины.
– За Великое княжество Сайшат! – звонким голоском прокричала Тахере.
– За княжество! – поддержали ее остальные.
– За НАШЕГО КНЯЗЯ! – пророкотал Гаспар.
– УРХХ, УРХХ, УРХХ!! – заметался под потолком клич жителей восточных степей, ставший единым для всех воинов Атея Призрака.
И испуганно восхищенные от происходящего разумные, еще недавно сидевшие в подвалах, а сейчас прислуживающие за столами, те, кто был свидетелями деяний уже нескольких временных хозяев, что пытались закрепиться в этой крепости, вдруг поняли: «Эти – не временщики, и если и уйдут отсюда, то только в лучший из миров. А вот эти воины – наверняка сразу в сени дружинной избы Парона».