Второй караульный был обнаружен в центре палубы. Наплевав на службу, тот залез в бухту каната, накинул сверху плащ и спокойно спал. Если бы не чувствительные носы вайронов, можно было легко пройти мимо, но наемнику не повезло, и он заснул уже навсегда. Просто бесшумно вырубить его, как поступил с первым караульным князь, у оборотней возможности не было, поэтому они решили не церемониться.
– Что же это за воины такие? – одними губами проговорил Атей, проходя мимо и увидев вытекающую из-под бухты кровь, щедро разбавленную дождевой водой. – Дисциплины никакой. Или совсем зеленые, или, что вероятнее, просто не ожидают неприятностей. Проще говоря, расслабились.
Еще через десяток шагов им попался большой широкий люк, ведущий в трюм. Быстро связав петли двух створок, что прикрывали его, крепким узлом и для надежности закатив наверх пару бухт канатов и несколько бочек, они уже собирались идти дальше, когда с соседнего корабля раздался предсмертный крик. В этот же момент на корме резко поднялись два силуэта, подбежали к борту и стали вглядываться в ту сторону. Дважды тренькнула тетива за спиной Атея, и силуэты, так и не поняв, что же на самом деле случилось на втором корабле, с громким плюхом упали в холодные воды Золотого.
Таиться больше смысла не было. Атей и Катаюн молниями метнулись к дверям кормовой надстройки, а остальные бойцы стали быстро осматривать остальные уголки палубы, до которых еще просто не успели дойти.
От мощного удара ноги Призрака хлипкая задвижка со звоном отлетела, дверь распахнулась, открывая взору ярко освещенную комнату, в которую, не теряя и доли мгновения, буквально влетели обнаженные Атей и его личная «тень».
– Добрый вечер, гариэры, – кивнул князь трем разумным, ведущим за бокалом вина неспешную беседу. – Извините, что явился к вам без приглашения и в таком неподобающем виде. Я князь Сайшат и с недавних пор считаю эти земли своими, а вы пришли без приглашения.
«Дзынь», – вылетевший из-за плеча Атея нож, сбил со стола серебряный кубок.
– Ай-ай-ай, – покачала головой девушка, вертя в руках еще одну полоску стали (и откуда только достает их). – Даже не представившись, тянетесь к оружию. Невежливо, мужчины.
– Птаха, – повысил голос Призрак.
– Да, папка, – тут же показалась голенькая девчушка.
– Что там? – кивнул он наружу.
– Нормально. У нас чисто, у Палака и Латиши уже тоже чисто. Убитых нет. У нас я имею в виду, – и дождавшись кивка Призрака, скрылась.
– Я так понял, вы меня знаете, – сказал князь, когда увидел, как быстро бледнеют лица застывших за столами мужчин. – Я рад этому, – и улыбнулся, демонстрируя белоснежные клыки.
Уже к вечеру два корабля пристали к небольшому пирсу у озерных ворот Оплота. С рассветом, правда, возникли небольшие проблемы с дальнейшим переходом кораблей к крепости. Но их удалось довольно быстро решить.
Проснувшиеся в трюмах наемники и судовая команда попытались выбраться наружу, но, естественно, в этом не преуспели и подняли невообразимый гвалт. Однако очень скоро угомонились, когда вышедший на палубу Призрак сообщил им о себе и о том, что они уже давно являются его пленниками, а корабли и их содержимое – трофеями. Тишина, установившаяся под палубой, после такого известия наглядно показала, что имя князя «псам войны» известно.
– Что ты собираешься делать с нами, князь? – раздался снизу хриплый голос.
– Все будет зависеть от вас, воины, – сказал Призрак. – На самом деле я не такой кровожадный, как про меня говорят!
– Да? – раздался еще один голос, довольно ехидный. – А кто почти полгода назад вырезал сотню вольных наемников?
Атей ухмыльнулся и показал оборотням на створки люка:
– Открывайте. Элетра, – повернулся он к альвийке. – Луки к бою.
Девушка кивнула и с пятью своими воинами быстро поднялась на кормовую надстройку. Теперь вся палуба была у них как на ладони.
– Сейчас откроют люк, – сказал князь наемникам. – Я жду старших на палубе. И не делайте глупостей, если, конечно, не хотите закончить свой жизненный путь именно здесь.
С люка откатили бухты канатов, разрезали узлы, удерживающие створки, и медленно их подняли, открывая темный зев трюма, из которого тут же пахнуло запахом пота, стали и кожи. По сбитым доскам, что уходили во чрево корабля, медленно поднялись три воина. Двое из них были уже в возрасте, и в их темных волосах давно поселилась седина. Но вот назвать их стариками язык ни у кого не повернется. Мощные тела, облаченные пусть и не в новую, но очень добротную бронь. Суровые, хмурые лица с медным отливом (наверняка в предках были урукхаи), с отметинами старых шрамов и пристальные взгляды, в один миг оценившие обстановку на палубе.