– А ночники-то здесь причем? – не выдержав долгого повествования Гурта, спросила Тахере.
– Терпение, мерита, – снисходительно улыбнулся тот и продолжил: – Нет денег в казне – нет жалованья для стражи, а им тоже нужно кормить свои семьи. Призванные оберегать народ, они стали искать способы, как прокормить своих жен и детей, напрочь забыв о своих обязанностях. И вот тут начинается прослеживаться та самая связь между государством и ночниками, о которой я говорил. Почувствовав, что давление со стороны властей ослабло, если не сказать, что совсем исчезло, начала шататься и структура Ночной гильдии. Главари различных уровней решили воспользоваться этим моментом и укрепить свои позиции среди коллег по ремеслу. Как ни крути, а эта самая гильдия как государство в государстве, со своими интригами и борьбой за власть, а должность парха все же больше номинальная, чем реальная. Хотя сам Тарек Сова держал город в стальном кулаке. Но даже его авторитета, в конце концов, не хватило, чтобы удержать гильдию Резена от разложения.
После небольшой внутренней резни и передела власти вместо одной сильной организации появилось несколько разрозненных банд со своими главарями и зонами влияния. Бывший парх со своими сподвижниками оставил под собой весь центр города и до сих пор держит его крепко. Часть городской стражи во главе со своим капитаном взяла под контроль рынок, с которого кормилась и раньше. Несмотря на текущее положение, отчаянные головы еще торгуют там, хотя происходит это все реже и реже. Приезд любого купчишки в Резен – теперь целое событие, и такого по молчаливому соглашению не трогает ни одна банда. Окраинные районы поделены группировками помельче, и там постоянно идет пересмотр существующих границ с кровью и трупами, как и полагается. Ну а городские ворота взяли бывшие стражи, что в свое время были как кость в горле и ночников, и их бывших командиров: принципиальные, неподкупные и на удивление честные. Вот что собой сейчас представляет Резен, – закончил Гурт.
– Так все городские ворота контролируют одни и те же? – после небольшой паузы спросил Призрак, благодарно кивнув Няшке, что поставила перед ним глубокую тарелку с исходившей паром густой похлебкой.
– Да, – кивнул Леденец. – Старшим у них Инес Скиталец, легендарная личность. Несмотря на то, что отдал служению городу два с лишним десятка лет, из-за своей принципиальности выше сержанта так и не поднялся. Зато вот кого действительно боялись и уважали ночники – это он. Лиходеи даже не стали искать возможность взять хоть один вход в город под свой контроль, как только узнали, что все ворота под твердой рукой этого андейца. Себе дороже будет. Судя по вашим улыбкам, вы уже успели с ним познакомиться.
– Было дело, – кивнул Атей и занялся похлебкой, обдумывая рассказ хозяина «Погнутого звонга».
На время за столом установилась тишина, нарушаемая только звоном ложек о стенки тарелок, которую, впрочем, вскоре нарушил Гурт.
– Князь, – осторожно начал он, – слухи об Оплоте правдивы? – и увидев его утвердительный кивок, как само собой разумеющееся добавил: – А здесь, значит, оглядеться хотите?
– Я не сомневался, что у моего тестя очень хорошие разведчики, умеющие делать правильные выводы, даже обладая крупицей информации, – сказал князь, сыто откинувшись к стене. – Позволь вопрос, Гурт?
– Да, ваша светлость, – снова перешел на официальный тон Леденец, понимая, что дальше разговор пойдет не о видах на урожай или прибыльности его дела.
– Что ты собираешься делать дальше? Герцогства уже нет – это понятно, наверное, и самому герцогу, если он жив, конечно. Твоя работа в соседнем государстве теряет смысл. Вернешься в лес Изгоев?
– Лес Изгоев, – усмехнулся тот. – Я и был в нем пару раз всего, что мне там делать? Мой дом – Резен, хоть и осталось от него прежнего одно название. Да и держит меня здесь теперь не только долг, – кивнул он головой в сторону лестницы, по которой быстро убегала Няшка, услышавшая пронзительный плач младенца.