Закончив совет, временные союзники (это понимал каждый) стали быстро расходиться, чтобы начать готовить своих людей к бессонный ночи. Первым ушел Инес. За ним встали и Сова с Дареком, но их неожиданно окликнул Атей.
– Парх, – пристально посмотрел он на Тарека. – А тебе вообще по нраву та жизнь, что ты ведешь? Неужели никогда не хотелось честно послужить земле, что тебя родила? Я не говорю о всей Тивалене, хотя бы той ее части, что ты считаешь своим домом?
– А где была эта земля, когда я вот с ним, – кивнул он на своего названого брата, – жрал отбросы на улицах и думал, как бы выжить?
– И ты за это так на нее обижен? – удивился Призрак.
– А за что мне ее любить?
– Да хотя бы за то, что она дала тебе жизнь, – твердо сказал Атей и встал. – Я понимаю, что ты не от хорошей жизни выбрал ту тропу, по которой идешь. Но знаешь, я ведь тоже не в мехах спал и с золота ел. Хотя ты можешь думать и по-другому. Все, что было со мной, когда я осознал себя – это клинки на поясе и верный Сай. И больше ни-че-го. Но я ведь не озлобился на весь мир? Не пошел грабить первого встречного?
– Чего ты хочешь, князь? – хмуро произнес парх.
– Будущему княжеству могут быть полезны ваши умения и связи, – сказал Призрак. – Именно княжеству, я это подчеркиваю. Подумайте об этом. Никогда не поздно начать жизнь сначала.
Два названых брата почти неуловимо переглянулись, что не укрылось от Атея, несколько мгновений помолчали, буравя его своими глазами, а потом, коротко кивнув, ушли.
«Ночь длинных ножей» в Резене выдалась кровавой и бурной. Как оказалось, не все жители были до смерти напуганы беспределом, что творился в городе. Все это время он напоминал котел с плотно притертой крышкой, который стоит на малом огне. Не хватало одного – того, кто сможет сорвать эту крышку, чтобы народный перегретый гнев вырвался наружу. Этим кем-то оказался князь.
Как только он с гвардейцами вышли за ворота герцогского замка (оставили лишь несколько воинов, чтобы обеспечить его охрану) и начали без разговоров резать всех, кто считал себя хозяевами бывшей столицы, к ним стали присоединяться простые жители. То же самое, как оказалось, было и с отрядами Инеса Скитальца. Казалось, что в Резене в эту ночь не спит вообще никто.
Лишь только показывались организованные вооруженные отряды, обыватели открывали двери своих домов, вооружались всем, что подвернется под руку, и вместе с ними начинали вершить свой скорый, но справедливый суд, добивая всех, кого минул меч того или иного воина.
Ночники были обречены. Трудно укрыться от тех, кто не один год прожил в городе, знаком со своими соседями и знает, чем они живут. Если воины по случайному недосмотру, незнанию или просто из-за того, что бывший бандит вдруг прикинулся добропорядочным горожанином (в надежде сохранить себе жизнь), пропускали таких личностей – последних настигал гнев разъяренной толпы. И было не понятно, от чего легче смерть: от клинка стражника, зубов разъяренного хищника, ножа твоего бывшего соратника по ремеслу, или же когда тебя голыми руками разрывают на части молодые, но уже седые женщины, которые в свое время полной мерой хлебнули от ночников бед.
Кровь лилась рекой. Причем не только бандитская, как можно было бы подумать. На ночных улицах Резена в больших лужах смешивалась кровь обычного карманника, промышлявшего в свое время на городском рынке, отъявленного головореза, не брезговавшего погнутым пулом, найденным им в кармане убитой жертвы, и недавнего булочника, у которого и те и другие любили купить в праздничный (и не только) день ароматную выпечку. Князь понял, что, даже не вступая во временный союз с пархом, он все равно бы очистил бывшую столицу герцогства. Пусть с большими жертвами, которых и так было не мало (в основном среди мирных обывателей), но очистил.
К утру все было кончено, а уже к полудню за городской стеной заполыхали многочисленные погребальные костры, унося вместе с дымом души тех, кто не пережил эту ночь. Огню было все равно, чью душу он сопровождает на перерождение, там – наверху – разберутся без него, кого куда определить. А смотрящие на него люди и нелюди хотели верить, что они в последний раз являются свидетелями такого массового погребения.
Но мертвое – мертвым, а живое – живым.
Несколько дней князь Сайшат, открыто заявивший на центральной площади, что герцогства больше не существует, а есть Восточный округ Великого княжества Сайшат, столицей которого является город Резен, разгребал то, что досталось ему в наследство. Известие о княжестве народ выслушал спокойно. Не было бурных приветствий нового правителя и ликований по случаю его заявления. Да, уже до многих доходили слухи о том, что есть такой город Оплот и что там чуть ли не молочные реки текут с кисельными берегами. Мало того, много горожан ушли туда и, судя все по тем же слухам, неплохо там устроились. И князь этой обетованной земли – вот он – стоит перед ними и называет себя их правителем. Вот только слухи – это одно, а реальные дела – совсем другое. Хуже, конечно, быть уже просто не могло, но и радоваться пока нечему.