– Да, владыка, – низко поклонился секретарь и, попятившись, вышел за дверь.
Оказавшись в коридоре, альв облегченно вздохнул: на такое легкое окончание беседы он не рассчитывал. Прямо перед ним, застыв безмолвной статуей, стоял командир дворцовой стражи князя Светлого леса. Высокий воин с суровым и немного грубым лицом, который так не подходил этой утонченной расе. Кинув на него мимолетный взгляд и негромко ухмыльнувшись своим мыслям, секретарь резко повернулся и зашагал по коридору, на ходу обдумывая поставленную Владыкой задачу.
Он не видел, как в глазах воина вспыхнула и тут же погасла искра ненависти. Князь Светлого леса был прав: практически у каждого разумного есть слабости и уязвимые места. Вот только не сказал, что и он сам не является исключением.
Лес Приграничья
Приблизив к лицу руку, Атей наблюдал, как по его ладони и пальцам бегает небольшая букашка, перебирая своими тоненькими лапками. Призрак периодически поворачивал кисть, превращая забег насекомого по ней в практически бесконечный путь. Наконец букашке надоело это занятие. Она остановилась, раскрыла хитиновые надкрылья, из-под которых появились ажурные прозрачные крылья, и с небольшой заминкой взлетела, скрывшись в раскрашенном осенними красками лесу.
«Откуда она здесь? – отрешившись на миг от своих дум, сказал про себя Атей. – На пороге хоть и короткий, но зимний сезон».
Но это была его единственная мысль, связанная с насекомым. Он снова и снова возвращался к сегодняшнему утру, когда они, еще до первых лучей Хассаша, покинули Мегар.
В свете горящих масляных светильников Атей давал тогда последние наставления своей жене, когда к нему подошли два альва-изгоя, прибывшие вместе с Кармин и пожелавшие встать под его руку, и молча опустились на правое колено.
– Князь, – не поднимая головы, начал говорить один из них. – Выслушай нас и реши, как поступить.
Призрак прервал разговор с Виолин и в удивлении приподнял правую бровь. О чем бы ни пошел разговор, его начало немного обескуражило князя.
– Я вас слушаю, – сказал он. – И встаньте, нечего коленки протирать.
Альвы синхронно поднялись. Атей знал этих двух братьев, как и остальных изгоев из последнего пополнения. Аршаль Листопад и Аламгир Везунчик – отличные воины, заслужившие право носить височную косицу.
– Князь, – начал Аршаль, старший из братьев, – мы должны признаться в том, что тоже являемся «упавшими листьями» Светлого леса.
– СТОЯТЬ, – сразу гаркнул Призрак. Он не сомневался, что в руках стоящей за спиной Катаюн уже появились метательные звезды.
Непоправимого не случилось, но как-то вдруг несколько десятков глаз пристально уставились на альвов, положив ладони на рукояти разнообразных орудий убийства. Кроме того, за спиной братьев, на расстоянии удара своей тяжелой лапы, материализовался Сай.
– Но как? – изумленно произнесла Кармин, вышедшая проводить мужа своей дочери. – Я же знала вашего отца. Асетал Сквозняк погиб во время неудавшегося покушения на моего мужа. По сути, он и защитил его. Он не мог быть предателем.
– Он им и не был, – кивнул Аршаль. – И он был нам не отцом, а его родным братом. Он наш дядя. Но, княгиня, если вы нам дали шанс покинуть лес и служить князю – все, что мы расскажем, касается только его, и только ему решать, как быть дальше. Вам же и всем изгоям мы клянемся, что всегда соблюдали законы леса, ставшего для нас родным. Если бы не появился князь Сайшат – мы бы признались Изумруду.
Воин замолчал и пристально посмотрел на Призрака, ожидая его решения.
– Вы пойдете в моем отряде, – коротко бросил он.
«Сай, пригляди за ними, – послал он зов. – Но мне кажется, они не врут».
«Что не врут – точно. И приглядим – не волнуйся».
– До встречи, родная, – чмокнул он в щеку Виолин, а на ухо прошептал: – Не волнуйся, у них за спиной будет Сай.
Льдинка лишь коротко кивнула, незаметно придержав рукой свою мать, которая хотела что-то сказать.
Князь поднял руку, обращая на себя внимание и коротко бросил:
– Выходим.
И когда последним скрылся за воротами Логова, легкий ветерок донес до него совсем короткий диалог.
– Почему ты остановила меня, Ви? – спросила Кармин.
– Мой муж ничего не делает просто так, мама, – ответила княгиня Сайшат.