Атей напрягся. Он твердо решил, что если этот громила постарается причинить девочке вред, переломает ему все конечности. И плевать на сотни воинов, что окружают его.
Однако «мышка» ни в чьей помощи не нуждалась. Стремительно схватив за два толстых пальца руку, что легла ей на плечо, она молниеносно сделала полшага назад, а потом резко загнула пальцы и всю кисть урукхая к внешней стороне предплечья. Резкая боль пронзила руку воина, и он, чтобы ненароком не сломать ее, стал подгибать колени и падать перед девушкой. И когда воин почти опустился на траву, Тахере вдруг взметнулась вверх, нанося коленом удар под подбородок здоровяка и одновременно отпуская его кисть. Тяжелое тело урукхая разогнулось в другую сторону и ничком упало на спину. А сама девушка отошла еще на шаг назад и, как нашкодивший ребёнок, смущенно опустила голову, продолжая исподлобья контролировать обстановку.
Недавние смешки резко прекратились, а воины уставились на фигуру урукхая, что стала тяжело подниматься с травы. Взявшись за свою челюсть, воин подвигал ее вправо-влево, вдруг развернулся к Призраку спиной и обвел пристальным взглядом своих соратников.
– Кто тронет девчушку, – без тени улыбки сказал он, – разорву конями.
Потом снова повернулся и, опустившись на колено перед девушкой, чтобы быть ниже, по-доброму улыбнувшись, сказал:
– Меня зовут Балор Уздечка, дочка.
– А я Тахере, – в ответ улыбнулась она.
– А второе имя есть?
– Неа, – покачала она головой. – У нас нет вторых имен. Я Тахере «летучая мышь» Сайшат.
Балор еще раз посмотрел на девчушку, кивнул каким-то своим мыслям и рывком поднялся, протягивая руку князю.
– Балор Уздечка.
– Атей Призрак.
– Пойдем, князь, в командный шатер, – указал он в центр этого военного лагеря. – Говорить будем.
В большом шатре было просторно, по-военному просто, но довольно уютно. На стенах висели хорошо выделанные шкуры животных, а под ногами лежали грубые циновки. В центре стоял раскладной стол, а вокруг него такие же раскладные стулья.
Кроме Балора, который их провел сюда, внутри уже находилось несколько разумных. Высокий, гораздо выше всех своих сородичей, гном. Мощный андеец в безрукавке на голое тело, в вырезе которой на груди торчали густые седые волосы. Альвийка-смесок, в которой поровну соединилась кровь темных и светлых соплеменников. И, что более всего удивило Атея, Ма’Тхи Утренняя Роса.
– А ты что здесь делаешь? – не смог удержать своего удивления Призрак.
– А где нам еще находиться, если не рядом со своим князем? – пожал тот плечами.
– Подожди, – опешил Атей. – Здесь все твои сородичи?
– Нет, – улыбнулся гобл. – Десяток разведчиков вместе со мной. Все крупные банды в лесу Приграничья повыбили. А мелочь потом волки станут гонять. Так воевода сказал, им тренироваться надо. Он сам вернулся в Мегар с «верными», а мы с Узелком пошли тебе навстречу, да вот в лес Изгоев заглянули.
– А где же Лайгор?
– Здесь я, княже, – раздался от дверей радостный возглас.
Быстро развернувшись, Атей увидел улыбающегося альва.
– Узелок, – Призрак стиснул в объятиях своего друга. – Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть. Знаешь, у меня создается впечатление, что за моей спиной зреет заговор. Все хитро улыбаются, но конкретного ничего не говорят.
– Да ты что? – удивился Лайгор, а потом рассмеялся, и его смех подхватили остальные. – Ну, тогда я в этом заговоре принимаю непосредственное участие.
– И почему я не удивлен? – покачал головой Атей.
Когда разумные немного успокоились, слово взял Галион Изумруд.
– Атей, здесь находятся командиры отрядов, которые уже устали топтать просторы Тивалены в поисках заработка. Их, конечно, можно назвать наемниками, но это будет правдой лишь отчасти. Никто из них не принадлежит к Гильдии наемников, и уж тем более они не являются вольными «псами войны», готовыми за полновесные золотые резать глотки любому, на кого укажут наниматели. И им всем нужен свой дом. В этом и заключается наша с Маруком просьба – дай им этот дом. Каждый мужчина лишь тогда будет считаться настоящим воином и лишь тогда не раздумывая бросится на клинок врага, когда он будет знать, что умирает не за пригоршню золотых, а за тех, кто нуждается в его защите – за своих детей, жен и их будущее, – он на мгновение задумался и продолжил: – И чтобы быть до конца откровенным с тобой, скажу вот еще что. Бедой всех альвов, и изгоев в том числе, является то, что они думают, что могут отсидеться в своих лесах от любых напастей. Да, в них мы практически непобедимы, но кто сказал, что их просто нельзя сжечь? Соберутся несколько людских королей, к примеру, пусть не сейчас, а через несколько лет. Или даже через сотню лет и пустив перед собой огненную стену, потихоньку будут выкуривать нас из наших лесов. Я, конечно, может, и сгущаю краски, но так может быть. Поэтому я и стремлюсь к тому, чтобы изгои выходили в мир. Но не в качестве наемников или скитальцев каких. Пусть у них будет новая родина, новый дом и свой правитель. И ты, князь, подходишь для этого как нельзя лучше. Тем более, – он подмигнул, – мы теперь родственники и изгоям будет легче принести клятву не какому-то высокородному со стороны, а мужу их бывшей княжны.