Сделав небольшую паузу, на протяжении которой внимательно смотрел на Атея, и поняв, что тот оценил его откровенность, он продолжил:
– Гаспар Стойкий, – высокий гном сделал шаг вперед и кивнул головой. – Командир отряда «Каменные лбы». Как ты уже, наверное, понял, в нем состоят исключительно гномы.
– Изумруд, – голос у командира гномов оказался с хрипотцой и очень низким, – давай ты расскажешь про своих изгоев, а про себя мы уж как-нибудь сами.
Галион ухмыльнулся.
– Характер, конечно, у гномов не мед, но это ты и без меня знаешь – не первый день с Окалиной общаешься. Ну да ладно, сам с ними будешь разбираться, – махнул он рукой и развернулся в сторону альвийки. – Здесь, в лагере, находится чуть более полусотни воинов-изгоев. Старшая среди них Элетра Яркая.
Девушка улыбнулась и кивнула князю.
– Знакомые все лица, – прищурился Атей, вспоминая альвийку, которая присутствовала на абсолютно всех тренировках Призрака, когда он был в столице изгоев. – Надоел родной лес?
– Нет, ваша светлость, – покачала девушка головой, – не надоел. Лес Изгоев навсегда останется нашей колыбелью, но почему бы не послужить достойному?
– А откуда ты знаешь, что я достойный?
– Проходимец не смог бы стать мужем Льдинки, – твердо сказала альвийка. – С разрешения Изумруда со мной пришли только молодые воины, кто совсем недавно заслужил право заплетать височную косицу. Лес Изгоев и без нас есть, кому защищать. Тем более в нем скоро не останется свободных мелиронов. Где жить нашим детям? У молодых разум не так зашорен – им будет легче принять новую действительность, которая будет отличаться от той, что была в их родном лесу. А уж для наших детей эта действительность вообще станет единственной. И потом, я полностью согласна с князем леса Изгоев.
Призрак ухмыльнулся. Это была не просто оговорка. Пришедшие на это поле воины-альвы Изумруда уже не считали своим князем.
– Призрак, – в разговор вмешался Марук. – У всех воинов, что находятся в этом лагере, причины присоединиться к тебе примерно одинаковы – они не видят будущего для своих детей там, где они выросли. Ну, может быть, за исключением каменнолобых – у них вообще, считай, родины нет.
– Ой ли, – покачал головой Атей. – Ну, хорошо, я еще могу поверить, что для изгоев это действительно так. Границы леса ограничены, а количество тех, кто его решит попробовать на зуб, давно сократилось до минимума, если вообще не исчезло. И с гномами понятно. Но ваши степи, Вихор, они же безграничны. Места хватит многим.
– Тут ты прав, – кивнул тот. – Места там много. Но чем в ней заниматься, в этой степи? Пасти скот, грабить соседние баронства да воевать друг с другом за лучшие пастбища. Те, кому такая жизнь по нраву, и так этим занимаются, и другого им не надо. Но кроме них есть и те, кому хочется большего, и это большее им можешь дать ты. Про себя я не говорю. Пока жив, буду по мере сил сдерживать урукхаев от скатывания к одичалому состоянию.
– Ну а мы просто бездомные, – сказал гном. – И когда к нам пришла весточка от Гмара, тут же ухватились за возможность обрести родину, как утопающий хватается за сухой лист, чтобы не утонуть. Это альвам повезло с Изумрудом, а этим меднокожим громилам, – кивнул он на Уздечку, – с Маруком. У нас же такового не нашлось.
– И как же вы жили? – спросил Призрак.
– А вот так, – пожал плечами гном. – Семьи разбросаны по глухим деревенькам Даргаса, Багота и Гронхейма, а почти все взрослые мужчины продают свой меч, чтобы их прокормить.
– Но Изумруд говорил, что вы не наемники, а я слышу обратное?
– Он сказал, что мы наемники лишь отчасти, – покачал гном головой. – И касается это лишь того, что мы за деньги продавали свои воинские услуги. И только. Работали мы исключительно своим отрядом и только в вольных баронствах запада и северо-запада. Там всегда есть те, кто нуждается в хороших воинах. То бароны друг с другом воюют, то все вместе против бакиров. На жизнь родне хватало, а вот самой жизни не было. Мы давно стали чужими среди подгорной родни, но и своими среди людей тоже стать не смогли. Вот так вот, князь.