– Князь, – спросила Виолин, когда все вышли, – мне можно остаться?
– Конечно, Ви, – тепло улыбнулся Атей. – Мне всегда приятно, когда ты рядом.
– Спасибо, – сказала девушка, а про себя пробурчала: – Приятно ему, тогда почему этого не чувствую я? Одни дела у него на уме.
Не успел последний разумный покинуть кабинет, как в него в сопровождении Дарины вошли Гмар и его жена.
– Мастер, мерита, – Атей поприветствовал гномов. – Сразу хочу попросить прощения за то, что вы увидели вчера.
– К хургам извинения, князь, – серьезно проговорил кузнец. – Когда я и моя семья сможет принести клятву?
– Тут такая ситуация, Гмар, – задумчиво потер чистый подбородок Атей. – Остальные разумные, что пошли за мной, я имею в виду не воинов, тоже хотят мне клятву верности принести.
– Ну и пусть приносят, – пожал плечами Окалина. – Вон княжна Дарина от твоего лица и примет у них клятву. Имеет право. А я хочу принести клятву лично тебе.
– Ты хорошо подумал? – серьезно спросил Атей.
– Нечего тут думать, князь, – не менее серьезно ответил гном. – Я нашел своего Изумруда.
Клятву Гмар принес тут же от всего своего семейства, после чего стал требовать (именно требовать), чтобы князь определил ему фронт работ.
– Подожди, Гмар, – улыбнулся Атей. – Не спеши.
– Наоборот, спешить надо, князь, – возмутился кузнец. – То, в чем ходят и что держат в руках твои воины, никуда не годится. У меня пока не возникает вопросов только к твоим волкам, потому что я сам их вооружал. Не удивляйся – я уже знаю, кто они такие. И к тебе с альвами нет претензий, а вот с остальными нужно работать.
– Уговорил, – согласился с ним Призрак. – Но все же немного подожди. Бенигна, – обратился Атей к жене Гмара, – Дарине понравилась твоя хватка. Поэтому бери Логово в свои руки. Сама понимаешь, сестре везде не успеть.
– Да и не княжеское это дело, – перебила его женщина, – в каждую кастрюлю заглядывать, считать припасы и гонять лентяев.
– Вот и договорились, – кивнул Атей. – С этого момента ты управляющая Логовом. Но Дарина пусть тоже рядом будет. Ей нужно учиться управлять.
– Конечно, князь.
– Стрижи здесь? – повысил голос Призрак. И тут же открылась дверь, в которую влетел Тиль. Именно влетел, по-другому его стремительное появление было назвать нельзя.
– Тиль, проводишь мастера Гмара к Хальду. Пусть воевода покажет ему трофеи.
– Да, княже, – кивнул парнишка, внимательно выслушав Призрака.
– Иди, гноме, разбирайся. Я думаю, того железа, что нам досталось в качестве трофеев, тебе пока хватит. А я к бывшим узникам.
Внутренний двор особняка напоминал табор кочевого племени. Четыре десятка разумных в самых разнообразных позах разместились на небольшой лужайке. После сытного завтрака, который для них был и обедом и ужином, причем за несколько последних дней, их разморило. Единственными, кто не свалился, были дети, что, впрочем, Атея не удивило. Он всегда знал, что в детях всегда больше энергии, чем во взрослых. Единственное, чего он не знал, куда эта энергия исчезает, когда они начинают взрослеть.
Семь сорванцов: три девчушки и четыре парня, в возрасте от трех до десяти лет, постоянно пытались вырваться из рук своих родителей, чтобы осмотреть место, куда они попали. Души детей не успели очерстветь в застенках Фрица Завитушки, они уже почти не помнили, что буквально несколько часов назад сидели за железной решеткой. Сейчас их интересовал новый мир, в котором они оказались.
Кроме семерых детей было еще и шесть подростков в возрасте тринадцати-шестнадцати лет: две девушки, которые сейчас помогали дочерям Бенигны убирать со стола, и четверо юношей, с завистью смотревших на тренирующийся десяток Гуго Зерцало. Особняком сидели дюжина мужчин, которых, не боясь ошибиться, можно было смело отнести к воинам. Они тоже смотрели на воинов второго десятка, но не восторженно, а комментируя те или иные их действия. В их же компании были два альва-изгоя. Височные косицы указывали на это вполне определенно. Сейчас они о чем-то разговаривали с Мидэлом, постоянно бросая на князя уважительные взгляды.
Из оставшихся пятнадцати взрослых разумных одиннадцать были женщинами, причем три из них замужние, и сейчас они плотно прижимались к своим вторым половинам. Все, что женщины, что мужчины, были очень молодыми и крепкими, просто пока исхудавшими от скудной пищи и постоянных побоев. И это не удивительно, если знать, что они предназначались для продажи в рабство. Кто будет платить за полуживого старика?