У Джирга Зеленушки дела обстояли не намного лучше. Ну, разве на кусок хлеба еще хватало, пусть и не каждый день, но все же. Как это ни странно звучит из уст хозяина таверны. Просто его кредиторы с точностью королей приходили каждый вечер и забирали всю дневную выручку. Хорошо еще после посетителей оставалось немного еды, иначе прокормить не менее многочисленную, чем у портного, семью, он тоже бы не смог. Кроме него с женой у них еще было шесть детей, да и жена в очередной раз на сносях ходила. Он еще тогда сказал, что хорошо бы парнем разродилась, а то из шестерых – пять были девки. Они с портным были чем-то похожи, несмотря на их внешнее различие. Такой же прижатый грузом ежедневных проблем к земле разумный, каждое утро которого начиналось с одного и того же вопроса: будут ли сегодня клиенты и, если нет, чем кормить детей?
После принесения клятвы, Атей сразу распорядился, чтобы все дети, не занятые в работе, были отправлены в Логово. Также портной сразу получил большой заказ на повседневную одежду для дворни и тренировочную для воинов. Бенигна вместе с Джиргом должны были найти совместно надежных поставщиков и обеспечить бесперебойную поставку продуктов как в особняк, так и в таверну. Кстати, та с подачи герцогини тут же изменила свое название с непритязательного «Тенистое пристанище» на звучное – «У Логова Сайшат». Джинил была просто уверена, что вскоре это будет самым популярным заведением в даргаском Мегаре, особенно если сам князь там пару раз появится. Тут же управляющая получила указания полностью расплатиться за Йена и Джирга со сторонними кредиторами, если такие есть.
Ужин затянулся надолго, а после этого Атей ушел к себе, где и засел за свои записи.
– Нет, – вслух пробормотал Призрак. – Придется Лайгору остаться в Мегаре, боюсь, без его авторитета здесь не обойтись. Что-то мне кажется, здесь такое начнется, когда всякие отщепенцы поймут, что исчезла одна из сдерживающих сил города, в качестве которой выступал граф Генберг, а другая еще не появилась, что мало никому не покажется. Могут, а вернее сказать, обязательно будут пробовать на прочность и хозяина Логова, и тех, кто ему служит, какие бы слухи о нем ни ходили. Слухи слухами, а лично убедиться в этом стоит. Хотя пусть пробуют, – хищно улыбнулся князь. – Дам Узелку полную свободу и чтобы в средствах наказания таких не стеснялся. Пара-тройка голов на кольях забора будет хорошим предостережением для тех, кто захочет повторить попытку первопроходцев.
В дверь раздался негромкий стук. Призрак потянул ноздрями воздух и, улыбнувшись, сказал:
– Заходи, Виолин.
Девушка осторожно вошла, закрыв за собой дверь. И немного помявшись на месте, будто готовилась к чему-то очень серьезному, решительно направилась к столу. Подойдя к нему, она уперлась в столешницу обеими руками, грозно нависнув над Призраком, и рассерженной кошкой зашипела:
– Скажи, князь, я тебе совсем безразлична? Ты что не видишь того, что я влюбилась в тебя, влюбилась как последняя дурочка, что увидела первого в своей жизни мужчину? Если это так, то скажи, и я уеду в Лес, чтобы больше не терзать свою душу напрасными надеждами, что когда-нибудь ты, наконец, соизволишь выразить в отношении меня хоть какие-то чувства. Я уже не могу смотреть на то, что у тебя находится время на всех, кроме меня. Я…
Договорить девушка не успела, Атей порывисто встал, подхватил альвийку и прямо через стол перенес ее к себе, нежно обняв, а потом и вообще усадив на колени.
– Иди ко мне, дурочка ты моя, – улыбнулся он, ласково погладив ее по волосам. – Ви, я не знаю, что такое любовь, но когда я вижу тебя, мое сердце избавляется от коросты, которой оно обрастает, чувствуя то, что творится в этом мире. Ты мне дорога, пусть я и не проявляю этого в открытую. Просто теперь князь Сайшат отвечает не только за себя, но и за всех, кто ему присягнул. Что тебе еще сказать?
– А не надо любимый больше ничего говорить, – улыбалась девушка, по щекам которой ручьем бежали слезы счастья. – Я сама знаю, что ты никогда не бросишь и не предашь тех, кто принес тебе клятву верности. Будь ты другим, я, может, и не полюбила бы тебя. А теперь я просто счастлива, что нашла того единственного, которого, наверное, ждала всю свою жизнь. Счастлива, что могу быть с тобой рядом. Спасибо, Праматерь, – подняла она глаза к потолку, – что сохранила меня для него. И тебе, Парон, спасибо, что отпустил своего чурбана-бастарда от себя, поверь, мне он намного нужнее.