– Я понял, князь, – выслушав Галиона, произнес Узелок.
– Кого возьмёшь? – немного успокоился Изумруд. – Как только ты выйдешь из этого кабинета, у тебя останется времени только на то, чтобы оседлать коней.
– Лоенора с Мидэлом хотел…
– Отец, – вскочила Виолин и буквально взмолилась. – Прошу тебя, отпусти меня с Лайгором.
Князь посмотрел сначала на свою дочь, в глазах которой уже начинала собираться влага, потом перевел взгляд на жену и, дождавшись, когда та моргнет, произнес:
– Собирайся, дочь.
– Папка, – счастливую девушку вынесло из кресла, в котором она сидела, и кинуло в объятия князя, на лице которого за все это время впервые появилась улыбка.
– Сынок, – произнесла улыбающаяся Кармин с немного грустной улыбкой. – Присмотри там за этой егозой.
– Непременно, княгиня.
Но самые грустные глаза были у Кэландра, смотрящего на счастливую сестру и не менее довольного брата.
– Как же я вам завидую, – произнес он, тяжело вздохнув. – Вы даже представить себе этого не можете.
– Ничего, сын, – ободрил его Изумруд. – Будем надеяться, что скоро на Тивалене станет интереснее.
Даргасский тракт. Ночная стоянка
Почему и как это произошло, Атей понять не мог. Но их караван остановился на ночлег на той именно стоянке, на которой они ночевали, когда шли в Резен. Вот только тогда они добрались от нее до города за половину дня, а сейчас у них на это ушел полный. То ли сказалась общая неорганизованность: снующие от носа обоза в хвост дети, постоянные остановки, чтобы поправить съезжающий груз (все-таки в караване были так сказать начинающие обозники). То ли еще какие причины, но факт остается фактом – они дошли дотуда, докуда дошли. Но Атей этому был даже рад. Почти полностью оборудованный лагерь был готов без промедления принять путников.
Охапка и Ряск, с помощью воинов, быстро распрягли лошадей и поставили их к коновязи. Повозки составили так, чтобы в случае нападения они смогли стать естественной преградой на пути возможных лиходеев. Пока воины обихаживали лошадей, составляли повозки, пополняли под навесом запас дров, женщины успели приготовить нехитрый походный ужин. С большим аппетитом поев сытной, густой похлебки, со свежим хлебом и зеленью, какую, например, семейство Танеха не ела уже давно, все начали готовиться ко сну. К этому времени вернулся Сай, который, будучи передовым и боковыми дозорами одновременно, весь день пропадал в лесу. Кот доложил, что на пять верст вокруг, кроме зверей, никого нет. Хальд распределил стражи, и караван погрузились в сон.
Еще горел костер, постреливая угольками, пытаясь отогнать от себя кисель предрассветного тумана, когда Атей тихо подошел к повозке, в которой ночевали его сестры.
– Дарина, – прошептал он на ухо девушке, приготовив на всякий случай ладонь, чтобы закрыть ей рот, если та чего-то испугается. Но она не понадобилась. Младшая из сестер открыла сонные глаза и так же тихо ответила:
– Да, Атей.
– Ты учиться владению кинжалом будешь? – и, увидев, как загораются от радости ее синие глаза, а сон исчезает без следа, улыбнувшись, добавил: – Тогда надевай штаны, сапожки, легкую рубашку и выходи на поляну. Да, и свой нож не забудь.
Прошествовав на открытый участок стоянки мимо ухмыляющегося Хальда, Призрак остановился и стал ждать Дарину. Девушка управилась быстро и вскоре уже стояла напротив парня.
– Итак, слушай сюда. Обучение владению кинжалом или, проще сказать, ножевому бою, начинается с обучения правильному хвату оружия, – начал урок Атей, взяв в руки один из своих кинжалов. – Сразу хочу предупредить тебя, Дарина. Не жди, что уже сегодня к завтраку ты будешь непревзойденным бойцом. Для того чтобы стать мастером коротких клинков, уходит очень много времени. Я, например, учился с рождения и стараюсь тренироваться до сих пор.
– Как это с рождения? – удивилась Даринка. – Да дитятя, кроме титьки мамкиной, и держать на первых порах ничего не умеет.
– Дарин, не кажись глупее, чем ты есть на самом деле, – покачал головой парень. – Ты прекрасно поняла, что это значит с тех пор, когда я смог сжимать в ладони рукоять кинжала, не роняя его.
– Прости, – коротко бросила она и снова обратилась в слух.