– Это ведь матиец? – услышал Атей голос из-за спины. Он видел, что Виолин, поблагодарив радушную Ганею за завтрак, встала почти вслед за ним, но еще долго переминалась в сторонке, решаясь на что-то. И когда парень стал кормить жеребца, она решительно двинулась в его сторону.
– Его зовут Агат, Виолин, – не оборачиваясь, ответил парень. – Вы позволите себя так называть в неофициальной обстановке?
– Конечно, – улыбнулась девушка. – Но вы так и не ответили на мой вопрос, князь.
– Атей, – повернувшись к Виолин, сказал парень и тоже улыбнулся. – Сейчас неофициальная обстановка. А Агат действительно матиец, во всяком случае, так сказал Адым. Я такого красавца увидел впервые.
– Да, действительно красавец, – согласилась с ним девушка. – А у меня Пушинка, – указала она рукой к коновязи. – У нее тоже кровь матийцев, но она только квартеронка, таких коней, как Агат, на Тивалене как пальцев на руках. Я имею в виду тех, кто приручен.
– Немного не правильная формулировка, Виолин, – не согласился с ней парень. – Я не знаю, как у других обстоят дела, но, по-моему, таких коней приручить нельзя. С ними можно только подружиться, как я с Агатом.
– Наверное, ты прав, – задумчиво проговорила девушка, глядя, как Агат внимательно прислушивается к их разговору, а потом задала совсем неожиданный вопрос: – Скажи, Атей, а тебя возможно застать врасплох?
– Интересный переход от лошадей к моей скромной персоне, – хмыкнул парень. – А чем вызван такой вопрос?
– Мне казалось, что я шла совсем беззвучно к вам с Агатом, но ты не только не вздрогнул, когда я неожиданно задала вопрос, но и знал, кто стоит за спиной.
– А, вот ты о чем, – улыбнулся Призрак. – Я действительно очень хорошо слышу и вижу в темноте. В этом отношении я ближе к Саю, чем к человеку или альву. Но в данном случае все намного проще, но это моя тайна.
– И ты ее мне, конечно, не откроешь, – немного разочарованно подвела итог Виолин.
– Почему же, – удивился Атей. – Конечно, открою, только на ушко, чтобы другие не слышали.
– Ты меня заинтриговал, – подалась вперед любопытная девушка. – Что это за секрет?
– Я, – шепотом, в аккуратное заострённое ушко, начал говорить Призрак, обдавая теплом своего дыхания шею Виолин, отчего «таяние Льдинки» только ускорилось. – Видел твое отражение в глазу Агата.
– А-ха-ха, – серебряным колокольчиком разнесся по поляне смех девушки. – Ты провел меня, Призрак. Но я все равно никому не скажу про это. Тайна должна оставаться тайной.
Поговорив с Виолин еще немного, Атей сделал приглашающий жест к костру, возле которого уже собрались его люди, готовые двинуться в дорогу. Повозки были составлены в походную колонну, кони запряжены, все следы их присутствия на стоянке аккуратно убраны.
– По-моему, все готовы двинуться в путь и ожидают только нас, – сказал Атей, направляясь с девушкой к фургонам.
– Князь, – доложил Хальд, подтверждая слова Призрака. – Обоз готов.
– Так командуй, – пожал плечами парень.
– Только перед тем как мы тронемся, просим принять нашу клятву, Призрак, – напомнил Хальд данное им обещание. – Не дело воинам князя идти с ним как простым наемникам.
– Ты уверен?
– Да, уверен.
– Хорошо, Хальд, – кивнул Призрак. – Готовь все, что нужно.
Особых приготовлений для этого не понадобилось. Будущие воины князя были уже полностью экипированы и всего лишь вышли из общей массы обозников и других разумных, входящих в состав каравана. Подойдя к Атею, они встали в пяти шагах от него и молча замерли, не зная, с чего начать. Для всех из них это было впервые. Решив немного им помочь, Атей негромко, но так, чтобы все слышали, заговорил:
– Воины, друзья! Не ждите от меня, что я дам слова клятвы, которую выучив, вы повторите для меня вслух. Мне это не нужно, как не нужно и вам. Самое главное в принесении клятвы, не какие слова вы скажете, а как вы их скажете. Какой смысл вложите в них. Вот что главное. Ведь слова только словами и останутся. Хотя и без них не обойтись, если честно. Ну что, готовы? – и дождавшись их кивка, сказал: – Тогда начинай, воевода.
Стоящий крайним справа в короткой шеренге, Хальд еще немного помолчал, что-то про себя обдумывая, а потом на одном дыхании, словно текст клятвы у него был давно заготовлен, без тени улыбки, торжественно произнес: