— По-моему, он издевается над нами! — вскричал Энрике с яростью, которая растапливала его радость подобно тому, как первые улыбки солнца растапливают полярные льды.
«Поглядим-ка, чем все это кончится», — прошептал про себя Каверлэ и сел, стремясь не упустить ни одной детали этой сцены и наслаждаясь этим спектаклем как истинный ценитель искусства, а не алчный свидетель.
Энрике обернулся к нему, он явно собрался ответить дону Педро.
— Так вот, дружище Каверлэ, — сказал он, окидывая дона Педро самым презрительным взглядом, — за этого человека, бывшего короля, у которого нет больше на челе золотистого отблеска короны, я дал бы тебе либо двести тысяч экю золотом, либо — на выбор — пару славных городов.
— Ну что ж, — заметил Каверлэ, поглаживая ладонью подбородник шлема и сквозь решетку опущенного забрала в упор глядя на дона Педро, — сдается мне, что такое предложение приемлемо, хотя и…
Дон Педро ответил на эту сделку жестом и взглядом, которые означали: «Капитан, мой брат Энрике не слишком щедр, я дам больше».
— Хотя?.. — повторил Энрике последнее слово командира наемников. — Что вы хотите сказать, капитан?
Молеон больше не мог сдерживать своего страстного любопытства.
— Вероятно, капитан хочет сказать, — ответил он. — что вместе с королем доном Педро он взял других пленных и желал бы, чтобы за них тоже назначили выкуп.
— Право слово, господин Аженор, это называется читать чужие мысли! — воскликнул Каверлэ. — Да, клянусь честью, я захватил и других пленных, даже очень знатных, но…
И новая недомолвка опять показала нерешительность Каверлэ.
— Вам за них заплатят, капитан, — пообещал сгоравший от нетерпения Молеон. — Но где же они? Вероятно, в этих носилках?
Энрике взял за руку молодого человека и ласково его придержал.
— Вы согласны, капитан Каверлэ? — спросил он.
— Ответить вам, сударь, должен я, — сказал дон Педро.
— О, не распоряжайтесь здесь, дон Педро, ибо вы больше не король, — презрительно заметил Энрике, — и прежде чем мне ответить, ждите, пока я обращусь к вам.
Дон Педро улыбнулся и, повернувшись к Каверлэ, попросил:
— Объясните же ему, капитан, что вы не согласны.
Каверлэ снова провел ладонью по забралу, словно это железо было его лбом, и, отведя Аженора в сторону, сказал:
— Мой храбрый друг, добрые товарищи, вроде нас, должны говорить друг другу правду, так ведь?
Аженор посмотрел на него с удивлением.
— Послушайте, — продолжал капитан, — если вы мне верите, выходите через вон ту маленькую дверь, что позади вас, а если у вас добрый конь, гоните его до тех пор, пока он не сдохнет.
— Нас предали! — вскричал Молеон, внезапно все поняв. — К оружию, граф, к оружию!
Энрике изумленно взглянул на Молеона и машинально схватился за рукоять меча.
— Именем принца Уэльского, — вскричал, властным жестом простирая руку, дон Педро, который понимал, что комедия закончилась, — повелеваю вам, мессир Гуго де Каверлэ, взять под стражу графа Энрике де Трастамаре!
Не успел он договорить, как Энрике уже выхватил меч, но Каверлэ, на миг приподняв забрало, поднес к губам рог, и по его сигналу два десятка наемников набросились на графа, молниеносно его обезоружив.
— Приказ исполнен, — сказал Каверлэ дону Педро. — Теперь, государь, послушайтесь меня и уходите, ибо ручаюсь вам, что сейчас здесь станет очень жарко.
— Почему? — спросил король.
— Тот француз, что ушел через заднюю дверь, не позволит захватить своего господина без того, чтобы не отрубить в его честь несколько рук и не раскроить несколько черепов.
Дон Педро выглянул из палатки и увидел Аженора, который садился на коня, чтобы, по всей вероятности, отправиться за подмогой.
Схватив арбалет, король натянул его, вложил стрелу и прицелился.
— Хорошо, — сказал он. — Давид убил Голиафа камнем из пращи, посмотрим, убьет ли Голиаф Давида из арбалета.
— Подождите, государь, черт бы вас побрал! — вскричал Каверлэ. — Не успели вы явиться сюда, а уже во всем мне мешаете. И что скажет господин коннетабль, если я позволю убить его друга?
И он поднял вверх арбалет в то мгновенье, когда дон Педро спустил курок. Стрела полетела в воздух.
— При чем тут коннетабль? — топнув ногой, воскликнул король. — Из страха перед ним не стоило портить мой выстрел. Ставь западню, охотник, и поймай этого вепря, таким образом, охоте сразу придет конец, и лишь на этом условии я тебя прощу.