— Храбрый коннетабль, — сказал ему Грейи, — вы взяли меня в плен при Кошереле. Видите, как переменчива фортуна: сегодня вы мой пленник.
— Ой ли! — воскликнул Бертран. — Вы ошибаетесь, сеньор. При Кошереле я сам взял вас в плен, а здесь, при Наваррете, вы лишь охраняете меня. В Кошереле вы были моим пленником, а здесь вы мой стражник.
Жан де Грейи покраснел, но предпочел промолчать, потому что в те времена люди с уважением относились к чужой беде.
Дюгеклен присел на насыпь рва и пригласил Виллана Заику, Андрегэма и других присоединиться к нему, так как принц Уэльский приказал трубить сбор своих солдат.
— Они будут молиться, — сказал коннетабль. — Его светлость — храбрый и очень набожный человек. Давайте помолимся и мы.
— Чтобы возблагодарить Бога за спасение? — спросил Виллан Заика.
— Чтобы вымолить у него возмездие! — возразил Бертран.
После того как, опустившись на колени, принц Уэльский поблагодарил Господа за эту великую победу, он позвал дона Педро, который смотрел диким зверем и даже не преклонил колен, поскольку был обуреваем какой-то зловещей думой.
— Вы одержали победу, — сказал Черный принц, — и все-таки вы проиграли великую битву.
— Это почему же? — воскликнул дон Педро.
— Потому что проигрывает тот король, который добивается короны, проливая кровь своих подданных.
— Кровь мятежников! — вскричал дон Педро.
— Пусть так! Но ведь Бог уже наказал их за то, что они вас предали! Государь, бойтесь того, чтобы он не наказал и вас, если вы предадите тех, кого он вверил вашему попечению.
— Сеньор! — поклонившись, прошептал дон Педро. — Вам я обязан своей короной, но умоляю вас, — прибавил он, побледнев от гнева и стыда, — не будьте менее милосердным, чем Всевышний… не терзайте меня, я ведь вам так признателен.
И дон Педро преклонил колено. Принц Эдуард поднял его.
— Благодарите Бога, — сказал он. — Мне вы ничем не обязаны.
Сказав эти слова, принц повернулся и пошел в свою палатку обедать.
— Дети мои! — вскричал дон Педро, наконец-то давая волю своему жестокому желанию. — Грабьте мертвецов: сегодня вся добыча — ваша!
И он первый, пришпорив своего свежего коня, поехал по полю битвы, пристально вглядываясь в каждую гору трупов и стремясь скорее добраться до берега реки, туда, где дон Энрике де Трастамаре бился с командиром гасконцев.
Здесь дон Педро слез с коня, заткнул за пояс свой длинный, острый кинжал и, ступая по лужам крови, молча принялся что-то искать.
— Вы уверены, — спросил он Грейи, — что видели, как он упал?
— Уверен, — ответил Грейи. — Лошадь его пала, сраженная топором, который мой оруженосец метнул с несравненной ловкостью.
— Но что стало с ним? Где он?
— Его закрыла туча стрел. Я видел, что его оружие в крови, а потом целая гора мертвых тел обрушилась на него и погребла под собой.
— Хорошо! Хорошо! Давайте искать, — с дико" радостью ответил дон Педро. — Ага, видите, вон там, золотой гребень шлема!
И с проворством тигра он вскочил на трупы, расшвыривая тела, которые закрывали рыцаря с золотым гребнем.
Вытаращив глаза, он дрожащей рукой поднял забрало шлема.
— Это его оруженосец! — воскликнул он. — Это не он!
— Но оружие принадлежит графу Энрике, — заметил Грейи, — хотя на шлеме и нет короны.
— Ну и хитрец! Хитрец! Этот трус отдал свое оружие оруженосцу, чтобы легче было бежать… Но я все предвидел и приказал оцепить поле битвы, через реку он перебраться не мог… А вот и мои верные мавры ведут сюда кого-то… Он наверняка среди них.
— Ищите среди других трупов, — приказал Грейи солдатам, которые удвоили свое рвение. — Пятьсот пиастров тому, кто найдет его живым!
— И тысяча дукатов тому, кто найдет его мертвым! — прибавил дон Педро. — Мы поедем навстречу людям, которых ведет Мотриль.
Дон Педро снова вскочил на коня и в сопровождении множества всадников — они жаждали быть свидетелями предстоящей сцены — поскакал к краю поля, где был виден отряд мавров в белых одеждах, который гнал перед собой пойманных беглецов.
— По-моему, это он! Я его вижу! — завопил дон Педро, подгоняя коня.
Эти слова он произнес, проезжая мимо пленных бретонцев. Дюгеклен услышал их, встал и острым взглядом окинул равнину.