— Надеюсь недолго, иначе это сильно навредит моим планам, — дер Вальд упёрлась локтём в стол и подпёрла ладошкой щёку, рассматривая охранника. — Ты раньше охранял кого-то вроде меня? — Райдриг выгнул бровь. — В смысле важного, но нормального, — уточнила Линайра и улыбнулась.
— Доводилось, — у северянина чуть дрогнули губы, он старательно сдерживал улыбку.
— Это хорошо, — южанка серьёзно кивнула. — Ну, что уже охранял нормальных. А что меня довелось — тяжело, наверное? Я же та ещё жопа.
Райд не выдержал, прикрыл ладонью глаза, тоже упираясь локтём в стол и беззвучно засмеялся, только плечи подрагивали.
До тарсийки медленно дошло понимание, что именно она сказала. Девушка спряталась за ладошками, как будто это могло помочь ей взять себя в руки.
— Мне лучше закрыть рот? — спросила и нервно хихикнула, покачала головой.
— Это было бы максимально разумным решением, — кивнул северянин, перестав смеяться. — По крайней мере, до тех пор, пока действие отравы не закончится.
Линайра кивнула и вернулась к недоеденной пышке, явно намереваясь запастись силами впрок. На случай, если во дворце не станут кормить. Райдриг же вновь окинул взглядом улицу.
Несколько моментов всё же тревожило наёмника, хотя он и старался не показывать обеспокоенности, учитывая состояние Линайры. Воин заприметил слежку ещё от дворца, а у торговых рядов появилось ещё двое наблюдателей, которые сменили первого. Кто бы их ни послал, но заказчик должен определенно быть связан с тем, кто попытался выставить посла в дурном свете перед королевской четой. Придётся навести справки по своим источникам немного раньше запланированного.
Линайра наблюдала за своим охранником из-под полуопущенных ресниц. Сегодняшнее происшествие с платьем немного выбило её из колеи. Глупая. Можно было как-то самой сообразить, что с этими тряпками что-то не так. Нет же. Она была занята тем, что забивала себе голову вопросами о том, куда и почему исчез Райдриг, хотя обещал караулить её всю ночь. Мысленно фыркнув, в сердцах помянула бабушку. Вот права же оказалась старая ворчунья, когда упорно пыталась научить непутёвую внученьку уму да разуму. И тому, что нельзя сильно увлекаться мужчинами. Линайра подавила вздох разочарования. Почему? Ну почему ей нельзя поступать так, как хочется? Девушка нахмурилась и закусила губу, отгоняя грустные мысли о семье и её предназначении.
— Пора возвращаться во дворец. Уже темнеет, — вырвал её из раздумий низкий голос северянина.
Южанка встала, и потянулась к мешочку с монетами, но Райдриг сказал, что обед уже оплачен. Дер Вальд неожиданно смутилась такому поступку и отвернулась более резко, чем хотела бы, стараясь скрыть растерянность и пылающие щёки. Столь уютное заведение покидать не хотелось, но девушка пообещала себе самой, что обязательно сюда заглянет хотя бы ещё разок до отъезда. Линайра задумалась и шла впереди, наёмник на шаг сзади, стараясь обогнать южанку, которая, казалось, ничего не замечает.
Всё произошло довольно быстро. Девушка сделала несколько шагов к свободной карете, что стояла неподалёку. И тут, словно из пустоты, перед лошадьми появилась грязная злющая собака, источающая какой-то мерзкий запах. Лошади встали на дыбы и понесли карету. Райдриг резко схватил Линайру за руку, буквально выдёргивая из-под копыт одуревших скакунов, разворачивая, толкая и припечатывая к наружной стене трактира. Всего секунда и взгляд глаза в глаза. Дер Вальд поняла, что сейчас, прикрыв её, Райдриг использует себя как живой щит. Едва до тарсийки это дошло, как наёмник зарычал глухо и болезненно. Глаза его полыхнули синевой, лишь на мгновение, но его черты исказились. Девушка с ужасом смотрела в лицо наёмнику. Тот криво усмехнулся в ответ, собираясь что-то сказать. За его спиной раздалось ржание и стук колес.
— Райд, сюда! — голос принадлежал Арикадо ван Таю.
Северянин с рыком очень быстро буквально зашвырнул Линайру в карету и попытался влезть следом сам, но снова выгнулся от боли и захлопнул дверцу.
— Гони ко дворцу! А ты — не высовывайся из окна! Лежи на полу.
Четверка гнедых уносила посла Тарсии. Конями правил Арикадо, поэтому за сохранность Линайры можно было не волноваться и спокойно разбираться с теми, кто додумался совершить покушение.