Линайра прерывисто выдохнула. Если бы не стук в дверь, то она бы не смогла устоять. Она бы поцеловала северянина и точно не стала бы об этом жалеть. Щёки девушки вспыхнули. Дер Вальд никогда не была ханжой, прекрасно знала, что происходит в спальне между мужчиной и женщиной: жрицы при храме Великой Матери с определённого возраста начинали обучать всех девочек, а потом и девушек жизни замужней тарсийки.
В совсем юном возрасте наставляют молодых девушек быту, уходу за помещениями и вещами, домом, готовке еды и изготовлению самой простой одежды, ведь случаи могут оказаться разными и ни сословие, ни знатность дома не имели ровным счётом никакого значения.
После наступал период иного обучения дома, а к совершеннолетию девушки снова возвращались в храм, чтобы готовиться к замужеству. В тарсийских храмах находилось множество трактатов о строении женских и мужских тел, о том, как зарождается в женщине жизнь. Жрицы много рассказывали о том, что может делать жена для своего мужа, женщина для возлюбленного мужчины. И что муж может сделать для жены своей. Завершалось обучение знаниями об уходе за детьми. Девушки считались готовыми к замужеству и семейной жизни, но двери обители Великой Матери всегда держались открытыми для любого, кому требовались помощь или совет.
Линайра покачала головой, вспоминая, как с грустью посещала подобные занятия, ведь уже тогда знала, что унаследовав после отца дом и его права и обязанности, ей нельзя будет выбирать самой себе мужа. Лишь надеялась, что сможет ужиться с будущим супругом в уважении, если повезёт.
Жрицы говорили об особой магии. Магии любви, дарованной каждому человеку. Девушки спрашивали, потому что не понимали, что это значит. В ответ звучало тихое и спокойное: «Когда это случится с вами, в вашей груди засияет солнце». Дер Вальд смутно понимала, что близка к прозрению и осознанию этой истины. И при этом совершенно растерялась, ведь её положение всё ещё оставалось шатким, а судьба — туманной. Несмотря на надежду.
Когда в дверь постучали, девушка вздрогнула и выронила платок. Райдриг бы не стал так делать, а значит — в коридоре находился кто-то посторонний. Дер Вальд взяла себя в руки, отгоняя мысли и тревоги на потом. Стук повторился, снаружи хранили молчание. Линайра подошла к двери и распахнула её, несмотря на просьбу северянина быть осторожной.
— Кто вы? — южанка не удержалась от вопроса, рассматривая незнакомого мужчину.
Гость выглядел довольно непривычно. Невысокий, но широкоплечий, в кожаном кафтане с отделкой мехом. На талии широченный ремень с большой круглой пряжкой, сапоги также на меху, штаны плотные из хорошей кожи, как и головной убор, украшенный обережной вышивкой и монетами. Линайра заметила на поясе незнакомца короткий изогнутый меч.
Отвечать на вопрос мужчина не стал. Вместо этого протянул двумя руками сложенный вчетверо листок грубой бумаги. Дер Вальд с опаской приняла послание.
— Подождите, пожалуйста, — вежливо попросила южанка, посыльный кивнул, и Линайра поспешила закрыть дверь.
Тарсийка подошла к столу, на котором в подсвечнике горели свечи. Медленно развернула бумагу.
«Если вы дорожите своей жизнью и судьбой — приходите в южную оранжерею сразу после того, как прочтёте послание. Тянуть не советую. Времени не так много.
Доброжелатель».
Линайра стиснула в руке записку, а потом обернулась и швырнула её в пламя камина. Как быстро вернётся её охранник? И что делать? Девушка вспомнила, что Райдриг чуть ослабил защиту, чтобы девушка всё-таки могла самостоятельно покинуть покои, взамен на обещание быть осмотрительной.
С одной стороны — наёмник на словах запретил ей выходить ради её же безопасности. С другой же — просто так никто записки присылать не станет. Вдруг действительно появился доброжелатель, что владеет какой-то важной информацией? Дер Вальд закусила губу. Если её убьют — всё напрасно. Все смерти напрасно. Девушка несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула, восстанавливая душевное равновесие. Она приняла решение. Всего несколько минут ушло на то, чтобы приготовиться к защите: Линайра вытащила из сумки свои кинжалы и прикрепила к ногам под платьем. Пусть со стороны глупость, но даже так сил прибавилось.