Ежедневно здесь на многочисленных аукционах Новой Аризоны продавали около пятнадцати тысяч домов, построек и недоделок. Конкуренция прослеживалась просто фантастическая. Это привлекало как серьезных игроков, так и любителей. Корпорации и банки, получившие по залоговым распискам неликвидную недвижимость, предпочитали сбывать ее именно здесь.
Вот и сейчас, когда до очередного крупного аукциона оставалось немногим больше двадцати минут, хищные трейдеры, ловкие брокеры и простые участники торгов спешили набиться в зал и посмотреть заявленные лоты. Гомон сотен людей, бормотавших в свои коммуникаторы нескончаемый поток слов и цифр, завораживал. Никаких автоматизированных роботов, никаких программ, настоящий аукционист, только живые торги, только хардкор.
И лишь в фешенебельных ресторациях столицы Новой Аризоны Сьерра-Велли царили тишина и покой. Здесь не было принято суетиться. Тут проворачивались уже многомиллионные сделки. И тем более поразительно, для завсегдатаев таких укромных уголков, было известие, что один из самых элитарных ресторанов «Порто Миконос» закрылся на спецобслуживание.
Единственными гостями этого ресторана сейчас стали всего два посетителя. Они расположились на открытой террасе, за столиком из резного ашинского кедра с чудным видом на Бухту Парящего Дракона.
Первый – чуть полноватый красавец-брюнет, с внушительным породистым лицом. Обладатель больших бакенбардов, тщательно расчесанных, одетый богато и с претензиями. Чуть надменный взгляд и пренебрежительная речь к старшему метрдотелю намекали на манеры сноба. Особенно было смешно смотреть, как важно он закидывал при разговоре голову назад, но со своим собеседником держался очень почтительно.
Второй имел абсолютно незапоминающуюся внешность, но его одежда безупречного покроя могла подсказать опытному наблюдателю, что за внешней простотой скрывается истинный аристократизм и шик. Ослепительно белый шейный платок, с небрежным, но изысканным узлом, тонкие перчатки, дорогие стильные запонки, безупречно чистые и сверкающие кожаные ботинки дополняли отточенный образ. Одним словом, чтобы почувствовать всю прелесть вещей такого класса, их надо было поносить.
– Милейший, идите и скажите своему шеф-повару, что сыр сам по себе является ценным гастрономическим продуктом. Для чего сыр собственного производства у вас подается в составе монументальных блюд, как правило, полностью убивающих вкус самого сыра? Например, вот эта буратта с трюфелем. Посмотри на нее. Что вы видите?
– Буратту с трюфелем. – Метрдотель сглотнул и замолчал, сбитый с толку.
– Посмотри сюда. Это массивный обмякший мешок с полужидкой начинкой, водруженный на гору тальятелли «под карбонаро» с жареным беконом. Это же ужасно. Вы меня поняли?
– Я все понял. Сейчас заменим на роскошную сырную тарелку. И в дополнении рекомендую попробовать жареные мозговые кости, сбрызнутые лимонным соком с рубленой петрушкой.
Обладатель бакенбардов и прозвища «Игрок» величаво кивнул и, дождавшись, когда метрдотель спешно удалится, вновь заговорил о делах насущих:
– Значит, наш общий друг решил привлечь к поискам дикого хищника?
– Натравить Зверя дело не сложное…
– Он так просто исполнять просьбы не будет. – Игрок с удовольствием пригубил вино из своего бокала и зачавкал, набивая рот салатом из морепродуктов.
– Тебе не надоело играть роль паяца? – Аристократ, товарищ и обладатель прозвища «Коллекционер» чуть поморщился от таких вызывающих манер.
– Переигрываю? – Игрок улыбнулся и мгновенно сменил маску поведения, перевоплотившись в этакого добродушного торгаша-нувориша.
– Да развлекайся. Я не против. Лютый смог его заинтриговать. Подкинул материала на Молодого. Зверю нужна погоня, кровь и в финале ощутить, как пахнет страх жертвы.
– Адреналиновый маньяк он. Кстати, а зачем мы понадобились императору?
– Считается что мы самая сработанная пара. Все остальные индивидуалисты.
– А император и его Тень.
– Вот поэтому он и император. А не мы. Лютый и Тень считают, что Молодой не так прост. Тем более что рядом будут виться ренегаты.
– Это гамбит. А я не люблю долбаные дебюты. По мне эндшпиль лучше в стократ.
– Хочешь отказать самому?
– Надоело лебезить.
– А не боишься?
– Императора? Он первый среди нас – спору нет. Но что он мне сделает здесь, на Аризоне?
– Думаешь отбиться?
– Это моя вотчина. Тут я провел последние сто пятьдесят лет. Здесь я всесилен, впрочем, не поверю, что у тебя нет своего логова.