– Но мы обязаны сообщить…
– Сынок, ты слышал, что этого Макарта брали по личному распоряжения самого императора.
– Конечно, слышал, и мы должны, да что должны, обязаны…
– Дурачок, а ты слышал, что спустя два часа сенат принял закон, согласно которому этого фрукта арестовывать нельзя. Только домашний арест.
– И что это значит?
– Это значит, сынок, что тут нечестно играют. Поэтому сиди спокойно, дыши ровно и пей колу, диетическую, полезно для здоровья, наверное.
В этот момент в дверь их временной штаб-квартиры позвонили. Четвертый член их маленькой группы, из отдела быстрого реагирования, не принимавший участия в разговоре, стремительно ожил и с едва заметным шелестом закрылся силовым щитом.
– Вы кого ждете? – спросил штатный боевик, попутно активируя свои приблуды.
– Нет. – Омос Рамзат растерянно шарил глазами дронов по коридору, ведущему к их входной двери. Коридор был пуст.
– Только не стреляйте, – голос чужака проник сквозь бронированную дверь, а после произошло и вовсе странное. Дверь как бы поплыла в разные стороны, на мгновение перестав быть одним целым, и в комнату проник низкорослый, широкоплечий незнакомец, с могучей конституцией тела. Одетый в легкий бронескафандр неизвестной конструкции, он отщелкнул забрало гермошлема и представился:
– Леша-сержант.
– Ты ж… – Смачно выругался боевик и слитным движением погасил свой собственный силовой щит. Связываться с одним из самых известных отморозков во всей метрополии он не собирался.
– Я, собственно, на минутку. Вот эту штучку положите на своего «Чувака». – И доверенный человек Кроненбергов протянул офицерам имперской службы безопасности миниатюрную коробочку.
Омос Рамзат, как под гипнозом, кивнул и водрузил ее на спецтехнику. Раздался едва слышимый хлопок. Коробочка распалась на множество бумажных фрагментов, осевших на стол ровным тонким слоем мелких конфетти. А когда офицеры перевели взгляды на чужака, в надежде получить объяснение, то смогли уловить вновь непонятное колебание входной двери и только.
– Что это было? – громко спросил боевик, активировавший на всякий случай опять свою защиту.
– Неверный вопрос. Правильно – через сколько нас сменят? И есть ли у нас выпить?
Альфред Кроненберг – влиятельнейший граф империи, могущественный сенатор, глава сенатского большинства партии Прогресса – сейчас неторопливо смотрел на залитое софитами футбольное поле из ложи для особо почетных гостей и смаковал свой любимый коньяк. Рядом на столике небрежно были брошены три тоненькие папки из тисненой кожи, в которой – дань традиции – покоились подписанные контракты. Посланник Элиота Макарта только что покинул ложу, а Кроненберг все пребывал в плену этой встречи.
«Старею, – подумалось сенатору. – Так недооценить малыша». Затем он активировал свой личный коммуникатор и набрал абонента «Племянница».
– Дядя? – Селена отозвалась моментально. После смерти родителей она полностью находилась на попечении своего влиятельного родственника и никогда не пренебрегала его звонками.
– Солнышко, ты у меня где сейчас?
– На футболе, дядя. С Дэвидом и его друзьями – в соседней ложе.
– Умничка. У тебя через месяц день варенья. Заскочи на минутку, обсудим.
Послушная племянница явилась буквально сразу. Безукоризненно сделав приличествующий случаю книксен, она устремила чуть робкий взгляд на своего дядю.
– Как твои дела? – Кроненберг продолжал по капле смаковать коньяк и, перехватив взгляд племянницы, распорядился:
– Плесните девочке шампанского.
– Все хорошо, дядя. Учусь, развлекаюсь. Сильно не шалю.
– Я в курсе. Помнишь, мы обсуждали с тобой, на что тебе можно рассчитывать после твоего совершеннолетия?
– Очевидно, вы намекаете, дядя, что предложите мне партию, и я должна буду выйти замуж.
– Ну, зачем так сурово. Я же искренне хочу тебе счастья. Хотел посоветовать тебе присмотреться к одному молодому человеку.
– Кто же этот несчастный? – Селена кокетливо улыбнулась и с наслаждением глотнула сладкого и шипучего шампанского, подданного услужливым стюардом.
– Ты, кстати, с Томми Хаасом еще встречаешься?
– Иногда. – Девушка насторожилась. Дядя давно отучил ее от иллюзий. Он никогда и ничего просто так не спрашивал.
– И как он, хороший любовник?
– В любви он ненасытен, если это именно то, о чем вы хотели спросить, дядя. Правда, последние полгода мы встречались только пару раз. У него появилась работа. Юридическая контора. Он очень доволен, и дела, как я знаю, идут великолепно.