– Молодой и сладкий кот. Такой неопытный, – услышал он сквозь вату интершума слова приближавшейся к нему наложницы.
– Кто ты? – У Андрея, к его стыду, не было сил сопротивляться. Девушка легко потянула его в сторону кушетки, игнорируя вопрос. При этом она со знанием дела отстегнула гермошлем от скафандра и, плотно обхватив руками голову Саломатина, усилила свой непонятный натиск.
Такое странное состояние между сном и явью растянулось для Андрея в длинную цепь отдельных ощущений, подобно тому, как яркий солнечный луч разлагается призмами спектроскопа.
Наложница, пользуясь полной беспомощностью мужчины, принялась его разоблачать. И вскоре Андрей почувствовал, что его весьма удобно уложили на кушетку.
– Тебе хорошо и спокойно. – Андрей не только слышал завораживающий голос девушки, но и чувствовал ее руки, скользящие под нижним бельем. Приятный покой, ощущение тяжести тела и теплоты, разливающейся по глазам, туловищу и спускающейся ниже. Одной частью Андрей буквально паниковал, понимая, что его куда-то затягивает, но ничего с этим поделать не мог. Вторая часть сознания нежилась и наслаждалась. Эта беспомощность пугала мужественного воина больше, чем скрещенные на нем лучи боевого станнера. Вскоре наступила полная спутанность мыслей и потеря чувства реальности.
Однако пробуждение никаких неприятностей не принесло. Просто наступил момент, и туман в сознании стал понемногу рассеиваться. К Андрею вернулась способность ясно мыслить и видеть, вот только двигаться он по-прежнему не мог. Он продолжал лежать все в той же каюте абсолютно обнаженный и даже натертый приятными благовониями. И лишь в районе паха Андрей чувствовал неслабое возбуждение. Там все было в полной боевой готовности.
– Меня зовут Гея. Не пытайся встать. Настройка защиты еще не плотно легла, и ей потребуется немного времени. А я пока получу свою плату.
Наложница шумно выдохнула и нежно коснулась своей изящной ручкой внутренней поверхности бедра мужчины. Потом наклонилась, вдохнув чужой запах. Видимо, он не показался ей отталкивающим, потому что в следующую секунду девушка наклонилась еще ниже.
Дальше все пошло совсем интереснее. Девушка стала совершать своей головой неспешные возвратно-поступательные движения, помогая себе при этом рукой.
Сказать, что скованному Андрею было приятно, значит, ничего не сказать! Ощущения усиливало то обстоятельство, что это происходило черт знает где и в совершенно невообразимых условиях. Саломатин изо всех сил держал себя в руках, невольно стараясь продлить удовольствие.
Наложница же, похоже, вошла в раж. Ее движения стали увереннее. И сдерживаться дальше было выше человеческих сил. Через минуту каждая мышца Андрея напряглась. Он непроизвольно выгнулся и застонал от наслаждения. Потом сообразив, что к нему вернулась способность двигаться, Саломатин кубарем слетел с кушетки, кувыркнулся и вскочил, приняв боевую стойку.
Но девушка даже не пошевелилась. Она продолжала томно дышать, раскинувшись по кровати. Мило улыбнувшись своему любовнику, она промурлыкала:
– Поговорим? Иди ко мне.
– Кто ты? – Андрей понимал, что это выглядит глупо. Обнаженный мужчина боится такую же девушку.
– Друг. Если бы я хотела, то сделала бы так. – Наложница повела рукой, и Андрей против воли повторил ее жест. – Иди ко мне, я замерзла.
Вскоре, удобно устроившись на груди мужчины и почти мурлыкая от удовольствия, Гея неспешно рассказывала свою историю.
Незамысловатую и одновременно занимательную. Девушка родилась в достаточно богатой семье псионом огромной силы. Способность манипулировать людьми она ощутила с самого раннего возраста. Ее родители ни о чем не догадывались, как и окружающие. Гее хватило сообразительности тщательно маскироваться. Страх выдать себя и растущие с каждым прожитым годом возможности буквально сводили ее с ума.
И кто знает, что бы с ней стало, не столкнись она с учителем. Кто это был, Гея так и не выяснила. Этот загадочный мастер научил ее многим невероятным фокусам и смог раскрыть ее дар полностью. Он же посоветовал перебраться в протекторат подальше от ищеек императора, неустанно пребывающих в поисках неординарных людей. Девушка хихикнула, когда Андрей стал осторожно гладить ее грудь.