Постоянный рёв моря глоток и взрывы перекрывали его крик, но мужчина не обращал на это внимание. Он вдруг поскользнулся и упал в грязь в перемешку с кровью тварей. Горячая жидкость попала на лицо. Крови от гор тел было так много, что она уже затекла под ноги воинам.
Боец, которого он тащил, ещё совсем молодой парень, широко открыв рот, явно яростно хрипел, но в шуме боя этого не было слышно. На дрожащих высвобожденных руках, словно безумный, парень поднялся и, шатаясь, встал в строй.
Командир, стискивая зубы, тоже начал подниматься, но окончательно оставшись без сил и не чувствуя уже ничего в своём теле, упал в лужу грязи и крови. Сам он не помнил сколько раз уже вставал.
Смотря в небо, на всполохи техник и стихий, а также на дирижабли сражающиеся с тучами мелких тварей, заполонивших собой небо, мужчина медленно закрывал глаза. Его веки почти опустились, когда вдруг послышался взрыв и всё небо озарило яркой вспышкой.
Командир открыл глаза, видя, что дирижабль горит, разваливается и падает. Но падает он ни куда придётся, а направившись в сторону, откуда наступают твари.
Летательный аппарат скрылся из виду, а в следующий миг вверх довольно близко взвилось пламя от взрыва. Твари же сменили цель, облепливая следующий дирижабль.
Даже после того, как не смогли сражаться, бойцы на дирижабле решили пожертвовать собой и прикрыть всех тех, кто внизу… Они специально упали неподалёку, чтобы отрезать путь тварям и дать возможность сражающимся внизу передохнуть.
Мужчина думал, что ничего не чувствует, но внезапно он почувствовал его, стук. Стук в груди. И этот стук повторился. И ещё раз. И снова. И опять… Стук его сердца, что не желало сдаваться.
Да… Он чувствует… Всё ещё что-то чувствует… Самая важная частица его тела всё ещё бьётся. Глава Рода и командующий Кирилл учили, что нужно сражаться до победного, до конца.
Но как биться, когда нет возможности пошевелиться?
Мужчина смотрел во всполохи в небе и, прикрыв глаза, сосредоточился, а затем позвал потресканными и пересушенными губами:
— Глава…
Тихий шёпот, потонувший в рокоте битв и рёве тварей, тем не менее был услышан.
Сначала стало тепло, а затем пришла такая желанная боль. Боль от каждой клеточки тела. Боль, которую он ненавидел на тренировках, но сейчас желал ощутить всем телом.
Рядом послышался треск молний, что струились по земле, несясь к бойцам и аккуратно касаясь их ног.
Перед глазами в сознании появился образ юного парня, который бьётся один против громадных тварей на передовой и воин почувствовал, как его сердце кольнуло иглой совести.
— Простите, глава… — прошептал командир отряда. — Клянусь — это последний раз, когда я надеюсь на вас. В следующий раз вам не придётся волноваться о нас… Вы будете нами гордиться.
Мужчина начал подниматься, чувствуя, как боль сменяется наполняющей его злостью. Твари не пройдут, потому что глава сказал стоять насмерть!
Славка бился на передовой, убивая одну тварь за другой. Вокруг него уже скопилась уйма тел чудовищ, пока остальные воины бились ближе, на подступах к городу.
Парень старался экономить силы и бился только копьём, в итоге входя в какое-то медитативное состояние.
Удар, отход, удар, прыжок, удар, уворот, рывок.
Каждое действие, каждая атака, каждое убийство превратились в отточенные механические действия, но с постоянным ускорением.
Славка порой бросал взгляд в сторону основного фронта, где бились другие воины и глава, понимая, что ему нужно как можно быстрее разобраться здесь и идти туда.
Он перемещался на максимально возможной скорости, перепрыгивая по мёртвым созданиям. Вот только тварей постепенно становилось всё больше. Также открылись новые разломы. Славка, сражаясь, понял, что увязает в этом бое.
Бойцы Рода использовали мечи и техники, чтобы поддержать Славку на передовой, но все они видели, что врагов всё больше. Кто-то предложил подойти вплотную и помочь, но командир присек это желание на корню.
Они будут только мешаться.
Воины, атакуя врагов, тем не менее не могли порой не смотреть на парня. Славка бился так, что захватывало дух. Копьё в его руке мелькало, неся смерть каждой твари, вставшей на пути, а сам парень никогда не останавливался, постоянно перемещаясь.
Скольких он уже убил лично? На этот вопрос не было ответа. Всё поле вокруг усеяно телами. Парень бьётся без смены на передовой практически с самого начала боя, не замедляясь ни на мгновение.
Битва шла своим чередом, но всё изменилось в один миг. Из двух разломов вышли громадные гуманоидные твари под три метра высотой с рогами и секирами в руках.