Лишь часть графов покинули ранее зал и дворец. Среди них был и Дубровский. Но он наверняка скоро вернётся, так как просто не может пропустить это событие.
Я же, вместе с Гришей, в данный момент направлялся в зал для собраний. Позади нас шла молчаливая Ольга.
Уже оказавшись в зале, мы выяснили, что меня немного подвинули, а для новой графини поставили кресло с краю. Вот и выходит, что Ольга теперь сидит между Вяземскими.
Вообще, тот же Александр должен был сидеть гораздо ближе к императору. Однако, из-за того, что первые Вяземские уже очень давно не посещали собрание, их по-тихой сместили.
Теперь, чтобы доказать, что это его место, Александру придётся показать, что он не просто глава Рода, но и что может быть выше других. Чего парню вроде как не надо. Да и не сможет он сейчас, так как даже не предвысший.
Мы заняли свои места и я заметил, что отец Яны пришёл один. Мужчина был задумчив.
За девушку я не переживаю, ведь она высшая. Что же до моральной части — то и тут родителям будет её непросто сломить. Это было видно по взгляду и уверенности Яны.
Помимо графов и императора, также присутствовали и его дети. Когда все заняли свои места, но не все здесь были. Тот же Соколов и Суворов на передовой, император начал:
— Прежде чем мы проведём собрание, нам необходимо заняться ещё одним очень важным вопросом. Вопросом преступления против империи её подданными. Наверняка вы все, — он обвёл присутствующих взглядом, — знаете об этой ситуации. Но я всё же напомню: военные действия велись между графством первых Вяземских, и баронами, — император начал перечислять их фамилии. — Хочу обратить ваше внимание, что суд будет не только над баронствами, но и над Вяземскими. Закон был нарушен обеими сторонами, а значит и наказаны будут обе стороны. У кого-то есть вопросы прежде чем мы начнём?
— Да, ваше величество, — взяла слово Бестужева. — Я бы хотела уточнить один важный момент: второй Род Вяземских также принимал участие в этой войне. Хоть мне и рассказали, что они присоединились под самый конец, но я уверена, что Вяземские могли помогать друг другу и раньше. Из этого вытекает вопрос — будет ли второй Род Вяземских также рассматриваться как нарушившие закон?
Бестужевы — Род целителей и они очень ценны для империи. И видимо поэтому она полностью уверена в том, что ей ничего не будет за такие вопросы. Этот Род глубоко укоренён не только в целительской составляющей империи, но и в экономической. Женщина просто не сомневается в своих силах.
Неужели видя наш рост, она хочет задушить нас в зародыше? Вяземских Бестужева точно недолюбливает. Если, конечно, не ненавидит. Но возможно дело и во мне лично. Хотя не помню, чтобы переходил ей дорогу. А может дело ещё и в Яне.
Фактов, которые могут влиять на такое поведение очень много, но одно я знаю точно — эта женщина всё больше действует мне на нервы. Тот же Кропотов с Соколовым не позволяют быть себе такими наглыми, а эта, похоже, вообще отбитая.
— Граф Вяземский, — усмехнулся Кропотов, о котором я только подумал, — не смотрите на графиню так, словно вы хотите её прямо сейчас и прямо здесь…
— Граф Кропотов, — оборвал я его, смотря ему в глаза, — держите свои влажные фантазии при себе. Мы на собрании, а не на приёме. Если хотите высказаться — делайте это по делу. Иначе думайте про себя.
— А иначе что? — внимательно посмотрел он на меня. — Вызовете на дуэль? Или может…
— Довольно, — спокойный, но твёрдый голос императора разнёсся по залу. — Мы здесь собрались не за тем, чтобы провоцировать друг друга. Не забывайте кто вы. Как дети, ей богу.
Пожалуй, он это верно подметил… Провокация. Вот что сейчас происходит. Графы обеспокоены моим ростом не только в плане силы, но и тем, как я близок к императорскому Роду. Вот и хотят проверить, как далеко я готов ещё зайти.
Похоже, что мне всё же объявят бойкот. В ближайшее время в Российской империи для моего Рода точно ждёт экономический спад. Значит нужно снова рвать жилы и сконцентрироваться на порталах. Мне нужно наследие. В нём есть всё необходимое, чтобы существовать вообще не обращая внимания ни на какую экономическую составляющую этой планеты.
Все остальные графы, кроме этих двоих, предпочитали молча слушать, но я видел, как они задумчиво смотрят. А значит прав в своих суждениях.
Часть графов я уже смог понять. Тот же Кропотов просто очень сильно печётся за империю. Что, конечно же, хорошо. Вот только врагов надо искать не среди своих, а среди чужих. Впрочем… Я для них всё ещё чужой. Вот он и решил попробовать эту провокацию, чтобы понять, что от меня ждать.