Ещё мгновение назад вокруг не было ничего, кроме обугленного асфальта и дыма, а в следующую секунду мир утонул в гудящем пламени, хлынувшем сверху и накрывшем всё пространство, насколько хватало взгляда.
Император вскинув голову, быстро поднял над головой меч, перехватив оружие чёрной рукой за лезвие, словно поднимая тяжёлый щит. Мощное воющее пламя, смешанное с яростью ветра, ударило внезапно, плавя камни и асфальт вокруг. Меч императора, соткав вокруг них чёрный щит, удерживал стихию, не позволяя ей коснуться трёх человек.
Егор и Аня одновременно подняли и свои щиты, пытаясь поддержать его. Но не прошло и секунды, как их барьеры затрещали и рассыпались, превращаясь даже не в осколки — в пепел.
Высшие, всё это время сдерживавшиеся и не желавшие разрушить город, перестали ограничивать себя.
Давление усилилось. Пламя налегло сверху всей тяжестью, и у императора слегка подкосились ноги. Сцепив зубы так, что они заскрипели, мужчина силой выпрямился, вдавливая меч в пламя.
Егор и Аня вновь поставили щиты, но результат был тем же — они мгновенно разрушались, не выдерживая направленной концентрации пламени.
Давление снова возросло. Оружие опустилось ниже, вынуждая императора сильнее согнуться, от чего и Аня с Егором были вынуждены опуститься ниже. За это время дорога вокруг них успела превратиться в кипящую лаву. Аня вскрикнула от жара и выставила руки, пытаясь защитить их стеной собственного огня.
Её пламя лишь немного замедлило продвижение расплавленной массы. Кислород вокруг мгновенно выгорел, и девушка с парнем, хватаясь за горла, упали на колени, судорожно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.
Император резко кинул взгляд вниз. В его глазах впервые за всё это время проступил открытый страх. Он смотрел на всё ниже сгибающегося сына, который едва держался на ногах, и вместе со страхом в мужчине начала бурлить ярость.
Он упёрся ногами в раскалённый асфальт, словно в скалу, перевёл взгляд вверх, и, стискивая зубы до боли, начал давить на меч, поднимая его выше. По телу императора, распространяясь всё выше и выше, выступали и ползли чёрные вены, постепенно почти доходя до глаз, выползая на виски.
Миллиметр за миллиметром, но пламя начало отступать. Чёрный щит расширялся, отталкивая огненную бурю в стороны.
Мужчина ещё глубже черпнул тёмную энергию Рода, и от него во все стороны хлынул мощный импульс, мгновенно остудив расплавленный асфальт. Лава застыла, покрывая улицу неровной коркой.
Одновременно с этим император начал перехватывать меч двумя руками за рукоять и выставил его вверх на вытянутых руках, отталкивая пламя выше. От меча начали расходиться чёрные молнии, готовые сорваться ввысь и развеять вражескую атаку, но в этот момент мужчина ощутил снизу что-то родное.
Резко опустив взгляд, он увидел, что Егор, лёжа на потрескавшемся асфальте и едва шевеля рукой, с почти закрытыми глазами, используя собственную кровь, чертит на ещё целом участке под ними небольшую печать.
— Я… — послышался его хриплый, едва различимый голос, — Романов…
Рука парня бессильно опала, а вокруг него вспыхнула печать Рода с чётко прорисованным гербом. Печать, которую можно было освоить только после упорных тренировок, на которые уходили долгие годы.
С другой стороны, рядом с Аней, вспыхнула синяя печать с фениксом, и волосы девушки также засветились ярким синим пламенем.
Разрывая рёв двух стихий над ними, раздался хриплый клёкот двух птиц. Из асфальта, вздымаясь высоко вверх, вырвались феникс, охваченный синим пламенем, и абсолютно чёрный двуглавый орёл, больше похожий на ворона, чьи крылья отбрасывали тень на десятки метров.
Две фигуры взмыли вверх и столкнулись с вражеским пламенем. Император сразу ощутил, как с его плеч снимается огромный груз, как давление стихии резко снижается.
Величественные птицы, с каждым мгновением становясь всё больше, одним взмахом крыльев отбрасывали потоки огня в стороны, разрывая их и устремлялись всё выше, к источнику атаки.
Рядом с императором, объятые чёрной дымкой и синим пламенем — медленно поднимались Аня и Егор. Их тела дрожали от усталости и боли, но в глазах горела решимость.
Две техники развеяли пламя, чем явно немало удивили высших. Те, на миг растерявшись, прекратили объединённую атаку.
— Егор, — мужчина посмотрел на сына. — Я горжусь тобой. Ты первый из Романовых, кто в возрасте пяти лет смог однажды проявить печать Рода — и вот, тебе удалось это снова. Ещё и на ранге мастера.