— Так что я готов к тем последствиям, которые неизбежно придут, — договорил он. — Прошу прощения.
Леонид поклонился императору и начал спускаться с возвышения.
Подойдя к принцессе, парень взял её за руку и мягко приобнял. Девушка посмотрела на него с тем тихим теплом, которое бывает только между людьми, давно переставшими играть друг перед другом роли влюблённых.
Потом Леонид снова повернулся к китайскому правителю, продолжая:
— Теперь у меня новая семья. И я счастлив, — он посмотрел на принцессу. — С тех пор как увидел Цай Юй, она больше не покидала моей головы.
Император выслушал это без тени насмешки. Только коротко и доброжелательно кивнул.
Цай Юй же чуть смутилась и легко ударила Леонида по плечу.
— Скажешь тоже, — пробормотала она. — Совсем меня засмущал!
— Но это ведь правда, — ответил парень спокойно.
Его ладонь мягко легла на её живот, и движение вышло таким естественным, что в нём не было ни капли показного. Только уже привычная забота.
— Папа, — сказала принцесса, переводя взгляд на императора. — Ты как хочешь, а я забираю своего мужа!
— Хорошо, дочь, — отозвался он, слегка устало махнув рукой. — Можете идти.
Они оба поклонились и направились прочь из зала.
Когда двери за их спинами закрылись, некоторое время они шли по широкому дворцовому коридору молча. За высокими окнами лежал вечер, а в нишах стен мерцали длинные лампы в золотых оправках. Стража, встречавшаяся на пути, бесшумно склоняла головы и тут же отступала в стороны.
Цай Юй первой нарушила тишину.
— Леонид, — позвала она негромко. — А ты правда не жалеешь? О том, что уже сделал. И о том, что ещё придется сделать?
Парень не ответил сразу.
Несколько шагов прошел молча, глядя вперёд. Потом скосил на неё взгляд.
— Жалеть? — переспросил он. — О чём-то жалеют только слабые.
На лице принцессы мелькнула тень недовольства. Не из-за самих слов, а из-за того, как холодно они прозвучали.
— Так всегда говорил мой отец, — продолжил Леонид. — А слабые не могут править империей. Поэтому я ни о чём не жалею, — его голос оставался ровным. — Всё решилось тогда. В день его смерти, — парень не назвал, о ком именно говорит. Да это и не требовалось. — А то, что было потом — лишь последствия. Сестра обманула меня. Они все вели нечестную игру. Я не могу испытывать жалость к своей семье. Они сами выбрали свой путь. А значит должны ответить за всё.
Он пару секунд помолчал, затем закончил:
— В ближайший месяц мы захватим Российскую империю.
Глава 4
Зов Рода и далекий крик…
Кларисса, услышав мои слова, почти незаметно, но нахмурилась.
Эта мысль ей не понравилась с первого же мгновения.
Когда-то у меня уже были распри с Орденом Хранительниц.
Вообще, я всегда старался держаться с ними максимально нейтрально. Не лез в их внутренние порядки. Но при этом никогда не признавал саму систему, на которой строится не только их Орден, но и клановая, родовая структура космической империи в целом. Слишком часто эта система прикрывается красивыми словами о долге, чести и традициях, а на деле давит тех, кто осмеливается жить не так, как от них требуют.
И однажды эта система уже обернулась против Клариссы.
Тогда её ранг в Ордене был ниже, чем сейчас, но уже достаточно весомый, чтобы действия имели значение. И в какой-то момент она переступила через их правила, решив действовать самостоятельно. И этого хватило, чтобы её решили наказать.
Как именно — Кларисса так и не сказала мне.
Я только узнал, что её фактически заперли за стенами Ордена на десять лет. Без права выйти. Без возможности вмешаться во что-либо за пределами их территории. Для них это было справедливым наказанием. Для меня — нет.
Тогда я уже начал обгонять Клариссу и почти весь наш отряд по рангу святого. Силы во мне хватало с избытком, а сомнений в себе не было вовсе. Поэтому, едва поняв, что происходит, я один пошёл против Ордена.
Сейчас, оглядываясь назад, прекрасно понимаю, насколько безумным это было решением. Ведь Орден большой и та часть, которая есть в этой части галактики — лишь, по сути, филиал. Но в тот момент мне было всё равно.
В итоге я вступил в бой, оставив за спиной трёх их магистров Ордена. Не убивая. Просто ломая им возможность встать у меня на пути. Ниже рангом практиков вообще не считал — слишком много их оказалось на дороге, слишком мало они значили в реальном столкновении. Четвёртым против меня вышел один из самых древних и сильных их магистров.