— Смотри, — произнесла девушка с гордостью и таким трепетом, что голос её стал почти шёпотом. Аня склонила голову к малышке и улыбнулась ещё шире. — Это наша дочь.
Золотой образ медленно опустился рядом на одно колено. Он взял девушку за руку очень бережно, без нажима, лишь слегка сжав её пальцы, и снова посмотрел на ребёнка. Прикосновение было тёплым. Хоть и не до конца настоящим, и всё же достаточно живым.
Аня в ответ смотрела только на него. Однако она знала, что сейчас не время для этого.
— Мы дождёмся, когда ты вернёшься, — произнесла Аня тихо и очень серьёзно. Девушка чуть переплела пальцы с его светлой рукой, не желая отпускать даже это короткое чудо. — Спасибо, что пришёл. Но сейчас ты нужен не здесь, а там. Они сражаются. И твоя поддержка им очень нужна.
Золотой силуэт медленно перевёл взгляд на неё. Потом поднял руку и осторожно провёл по её волосам. После этого он так же медленно кивнул.
И уже через секунду свет начал таять. А ещё секунду спустя образ рассыпался на золотые искры. Малышка, до этого лежавшая спокойно, вдруг оживилась. Её ручки дёрнулись вверх, и она начала тянуться к этим искрам, словно знала, что это что-то родное.
Аня счастливо засмеялась. Смех у неё вышел тихим, уставшим, но таким светлым, что от него словно в самой каюте стало тепло.
— Это был твой папа, — произнесла она ласково, склоняясь к ребёнку и целуя её в лоб. Девушка улыбалась сквозь слёзы и осторожно придерживала маленькие ручки, тянущиеся к исчезающим огонькам. — Самый сильный и самый добрый человек на свете. Сейчас он далеко, да. Но даже так смог прийти к нам.
Она закрыла глаза на короткий миг, глубоко вдохнула и снова открыла их уже спокойнее.
— Мы с тобой его обязательно дождёмся, — произнесла девушка твёрдо, с тихой уверенностью. Она погладила ребёнка по спинке и посмотрела туда, где только что стоял золотой образ. — Обязательно.
В следующее мгновение тишину вокруг разорвал взрыв и всё поглощающее пламя. Высоко в небе, подобно только что рассыпавшимся искрам, также рассыпался на обломки и дирижабль.
Глава 7
Это не конец
Катя стояла неподвижно и смотрела на собственные дрожащие руки, когда в гарнитуре, которая есть только у членов Рода, вдруг раздался голос Горленко:
— Уходите, — произнёс он. — И не спорьте. Как тактик Рода, я имею полное право отдать этот приказ и вы не сможете его оспорить.
Катя вскинула голову и увидела его впереди, среди тех, кто уже встал на место.
— Мы, старики, — произнёс мужчина явно с короткой усмешкой, — задержим врага.
девушка сама не заметила, как потянулась к наушнику и нажала на связь.
— У тебя же ребёнок… — произнесла Катя, и голос её прозвучал глуше, чем она ожидала.
На несколько секунд повисла пауза. Затем вновь раздался голос Горленко, но уже гораздо тише:
— Именно поэтому я и остаюсь. Я не смогу потом смотреть в глаза своей дочери и жене, если здесь погибнет молодёжь. И сам с этим жить не смогу.
Связь оборвалась.
На передовой стояли бойцы.
Как и было решено заранее, вперёд вышли только те, кто был старше остальных и у кого не было маленьких детей. Почти все. Кроме Горленко. У него совсем недавно родился ребёнок, но мужчина даже не подумал уходить. Кто-то должен был остаться с отрядом, чтобы координировать оборону и держать строй как можно дольше.
Мужчины и женщины рассредоточились по широкой полосе изрытой земли и подняли над собой щиты. Лица у всех были бледные, напряжённые, но взгляды оставались спокойными и твёрдыми. Никто не смотрел назад. Все смотрели только вперёд — на приближающихся врагов, на падающие с неба техники, на тьму отрядов, что уже ползла по краям поля боя.
Сердца у всех бились ровно.
Каждый из них давно понимал, что однажды этот день придёт. День, когда гвардии придётся принимать решение без лидеров, без приказа сверху, без чьей-то руки на плече. День, когда на кону окажется уже не только верность Роду, но и собственная воля. Их выбор. Их готовность отдать себя ради тех, кто ещё должен жить дальше.
Взгляды скользили по вражеским рядам спокойно, без суеты. Ни страха. Ни сомнений. Только ясное понимание: молодым ещё идти дальше, а они своё уже прожили.
Среди грохота войны раздался негромкий голос Горленко:
— Последний бой, братья и сёстры. Во имя Рода людского!
— Во имя Рода людского! — вторили ему громом остальные.
Горленко выдохнул, качнул головой и чуть хрипло добавил:
— За главой и в пекло!
— В пекло! — откликнулись бойцы.
Анатолий ударил себя кулаком в грудь и произнёс уже от себя: