Дальше остановилась Катя.
Она смотрела только вперёд — на врагов, идущих на них волной. Но затем перевела взгляд в небо за спинами врагов.
Чистое. Ясное. Далёкое… Но чтобы победить, до него придётся дотянуться…
И в этот момент Катя тоже вытянула руку в сторону. В её ладони появился огненный меч.
Следом, чуть позади, встали Аяна и Максим.
Отряд за их спинами застыл, не двигаясь. Все смотрели на пятерых впереди, ожидая, что произойдёт дальше. Даже Горленко молчал, понимая, что ученица Михаила что-то придумала.
Катя не обернулась. Не посмотрела назад. Только тихо и спокойно произнесла:
— Начинаем.
В ту же секунду вперёд сорвались два окутанных молнией силуэта. Славка и Гриша рванули навстречу врагу, уходя в первую линию.
За ними сразу рванула и Катя.
А ещё через миг мимо старших бойцов вперёд понеслась и хлынувшая молодёжь. Весь отряд Вяземских, кто выжил, около двух тысяч бойцов элитной гвардии, сорвался вперёд, на врагов, чтобы защитить то настоящее, которое они обещали главе Рода, своим родным, и самим себе…
Отряд нёсся вперёд.
Слева и справа вдали враг всё сильнее прорывался вперёд, а спереди продолжал идти сплошной волной уже на них. В такой ситуации большинство выбрало бы отход, но Катя почти сразу поняла: отступление сейчас равнозначно поражению. Уйти назад — значит лишь ненадолго отсрочить конец. Стянуться вправо или влево при отходе они тоже не смогут. Стоит только попытаться помочь соседним отрядам — и они сами оголят фланги, подставив себя под удар.
А фронт уже был прорван. Значит, оставался только один путь. Вперёд.
Не туда, где удобно. Не туда, где безопаснее. А туда, где враг не ждёт их удара. Нужно было пробиться глубже, войти ему в тыл, развернуться внутри, отвлечь внимание на себя и дать остальным возможность перегруппироваться и атаковать. Да, план безумно рискованный. Да, из-за него могут погибнуть многие. Достаточно одному из вражеских высших обратить на них внимание — и, возможно, они не выйдут оттуда уже все. Но если смерть и так дышит в лицо, то стоит ли ждать, пока она протянет руку? Или лучше вцепиться ей в горло и попытаться вырвать себе ещё хотя бы один шанс на жизнь?
Тактики, руководившие общей обороной, не были глупцами. Они исходили из расклада сил, из общей картины боя, из возможностей каждого отряда. Их решение отступать было логичным. Почти безошибочным.
Почти.
Они не учли одного.
Род Вяземских силён не только строем, не только общей выучкой и дисциплиной. Каждый из них по отдельности, возможно, даже опаснее строя.
И если дать ми свободу бить так, как они умеют, а не так, как требует общий порядок, картина изменится.
Враги становились всё ближе. Техники летели непрерывным потоком, одна за другой, не давая ни мига покоя. Предвысшие и сама Катя поднимали щиты, встречая самые тяжёлые удары, а мастера за их спинами огрызались техниками, не давая противнику сомкнуть давление окончательно.
Вражеские ряды, почуяв лёгкую добычу, сами начали прибавлять ход. Их захватил азарт. Они уже почти поверили, что ещё немного — и этот участок фронта будет также смят окончательно.
Катя ждала и момента для удара настал. Девушка резко вскинула меч вверх. На клинке мгновенно вспыхнула огненная печать и сорвалась в небо, ярким знаком взмыв над полем боя так, чтобы её увидел каждый из своих.
И они увидели.
Славка и Гриша к тому моменту уже врубились в передние ряды предвысших врага, разрывая их построения. Каждая техника заставляла врагов отступать. Шаг за шагом, момент за моментом. Эти двое наконец дорвались до своего.
Каждый из них — это лидер, в чьих руках сила ломать строи и врагов. Её же дело — направить эту силу.
В следующую секунду сам отряд резко изменился. Он перестал быть единым телом. Строй сломался нарочно.
Бойцы, до этого несшиеся общим фронтом, начали делиться на небольшие группы по три человека. Мгновенно, без заминки, без путаницы. То, что секунду назад выглядело как единая масса, рассыпалось по фронту на множество быстрых, самостоятельных звеньев. И теперь они уже шли не скоростью самого медленного, а на пределе возможностей каждой своей тройки.
Быстро.
Точно.
Молниеносно.
Они сокращали расстояние с такой резкостью, что вражеские техники, направленные в прежний общий строй, врезались уже почти в пустоту. Противник ударил слаженно, красиво, мощно — и промахнулся по самой сути.
Всего несколько секунд — и бой вспыхнул заново, уже по другим правилам.