Я шёл вперёд, пока коридоры наконец не вывели меня в самую глубину храма. В комнату славы.
Огромное круглое помещение с высоким потолком, с небольшими бойницами в крыше так, что свет от «луны» ложился вниз. По стенам, сходясь полукругом к центру, стояли статуи разных практиков. Многих из них я знал. Некоторых лично. На одних лицах застыло спокойствие, на других — суровость, на третьих — холодная решимость. Камень был проработан так хорошо, что даже в тусклом свете черты казались почти живыми.
Я некоторое время медленно переводил взгляд с одной фигуры на другую с самого краю, а потом мой взгляд остановился. В самом центре, чуть впереди от остальных, стояла статуя, освещаемая лунным светом. Разрубленная явно ударом меча по грудь чуть скосом. Одна рука протянута вперёд, словно подавая ладонь, а в другой опущенный вниз меч. Верхней части груди, плеч и лица нет, а также сама статуя, в отличии от других, покрыта довольно плотным слоем пыли.
Не знаю, сколько я так стоял, просто смотря на неё, когда рядом послышался чуть старческий голос:
— Молодой человек, вы так внимательно смотрите на эту статую. Неужели знаете кто это?
Земля. Некоторое время после похищения Ани:
Аня и сама не поняла, что произошло в следующий миг.
Слишком много всего навалилось сразу. Усталость после родов, непрекращающееся напряжение, страх за ребёнка и слова о том, что её приказал схватить собственный отец. Всё это словно сорвало внутри последнюю преграду.
Перед ладонью девушки в одно мгновение соткался громадный огненный шар. Он гудел, дрожал и сразу же рванул вперёд — прямо в отца.
Мужчина, ещё секунду назад смотревший в сторону двери, резко перевёл взгляд. Его лицо побледнело. Он мгновенно выставил перед собой руки, и в тот же миг раздался оглушительный рёв пламени, а вслед за ним и взрыв.
Синий и рыжий огонь сошлись лоб в лоб, вцепившись друг в друга с такой яростью, будто пытались не просто столкнуться, а сожрать один другого. Воздух задрожал, а металл застонал и дом на колёсах, не выдержав этого напряжения, с треском разорвался пополам.
Аню вместе с ребёнком резко качнуло. Малышка тут же проснулась и закричала.
Заднюю часть фургона повело назад, а рука девушки бессильно опала вниз. Она часто задышала. Огненная защита, которую она всё ещё не могла отключить, тянула из неё слишком много сил. Сознание снова мутнело.
Сквозь эту пелену Аня видела лишь обрывки. Пламя вдруг рассеялось. Отец быстро подскочил к ним.
Он протянул руки, собираясь схватить их, но в следующий миг закричал. Когда мужчина вскинул ладони вверх, девушка увидела, что кожа на них покраснела, вздулась и едва заметно дымилась.
Рёв ещё не до конца угасшего пламени, плач ребёнка и её собственный тихий шёпот смешались в один рваный звук.
— Не смей… — едва слышно прошептала Аня.
В ответ до неё донёсся дрожащий от напряжения, боли и всё ещё не до конца ушедшего страха голос отца:
— Тише, доченька, тише… Я рядом. Побереги силы. Не двигайся. Папа рядом… Папа сейчас всё сделает…
В следующее мгновение его руки снова вспыхнули — на этот раз алым пламенем. Не колеблясь ни секунды, он чуть приподнял Аню над кроватью, пытаясь вытащить её из-под собственной защиты.
Лицо мужчины тут же исказилось от боли. Он с силой сжал зубы. Аня почувствовала запах горелой плоти. Но отец не остановился.
Подхватив девушку вместе с ребёнком, он рванул к выходу из разорванной половины фургона. Малышка продолжала плакать. Сама Аня, чувствуя себя всё хуже, едва различала происходящее. Перед глазами то расплывалось синее небо, то мелькали чёрные тени, а до слуха доходил только шёпот отца:
— Всё будет хорошо… Сейчас… Ещё немного… Скоро всё закончится… Потерпи немного родная. Я рядом.
Аня не понимала, что происходит. Ведь именно он отдал приказ схватить её.
Тогда почему сейчас всё выглядело так, будто отец пришёл спасать её? Неужели это тоже часть какого-то расчёта? Неужели он сам сначала подстроил эту ловушку, а теперь вытаскивает её из неё?
Сквозь мутнеющее сознание девушка всё же успела бросить взгляд в сторону.
На земле лежали сгоревшие тела. Много. Очень много. Здесь была страшная битва.
Ребёнок всё так же плакал, а отец, не обращая внимания ни на боль, ни на усиливающийся запах горелой кожи, добежал с ней до одной из стоящих неподалёку машин. Всё это время он тихо, почти лихорадочно шептал:
— Всё хорошо… Всё хорошо… Сейчас… Сейчас я всё сделаю…
Мужчина аккуратно уложил Аню на широкое заднее сиденье одного из хаммеров. Затем быстро выскочил, захлопнул дверь, сел вперёд и только тогда девушка наконец увидела его руки как следует.