Перед самым завершением я немного замедлил темп. И именно в этот момент она вновь заговорила. Теперь уже не играя в светскую вежливость.
— Знаешь, — произнесла Асизаэль чуть задумчиво, — я решила, что хочу заполучить тебя. Такой талант рядом мне не помешает. А потому я не стану поднимать здесь лишнюю шумиху.
Её улыбка стала другой. Холодной и хищной.
Я завершал движение, когда мягко подхватил её за талию и чуть наклонил назад в финальной фигуре танца. Асизаэль оказалась ко мне почти вплотную и, едва касаясь губами уха, прошептала:
— У тебя есть время до конца этого мероприятия. А потом я начну охоту. И поверь, я тебя найду. Найду и заставлю служить мне. Так что беги, юный Сарнойл. Беги так далеко, как только сможешь…
Я не позволил себе ни малейшей паузы.
Подтянул её обратно, поставил ровно, и мы одновременно слегка поклонились начавшей аплодировать публике. Ни один человек в зале даже не заподозрил, что только что между нами прошло не приглашение к возможному союзу, а почти прямая угроза.
Я спокойно кивнул ей и направился обратно к своему месту.
Шёл ровно, не ускоряя шаг, но мысли уже работали быстро.
Ситуация складывается неприятная.
У Асизаэль при себе святой. Она сама — абсолют первого ранга. Рядом тот непонятный парень, которого я всё ещё не могу прочитать. Ещё один просвещённый и двое абсолютов. Против моей группы, где из по-настоящему сильных только я один, а остальные — новы, это слишком серьёзная сила.
Полагаться на Клариссу?
Нет.
Я и так уже слишком часто подставлял её самим фактом своего существования рядом. Ещё раз втягивать её в это — значит просто ломать ей все шансы на поддержку Ордена в будущем.
Похоже, всё-таки пришло время оставить Клариссу и двигаться дальше самим.
Главная проблема в другом: даже если я сам захочу лететь дальше вместе с Клариссой, теперь это уже не получится. Стоит Сарнойлам увидеть, что я остаюсь рядом с ней, и для них это станет прямым доказательством: я примкнул к Ордену. А значит, Орден укрывает того, кто, по их мнению, несёт вред Империи.
В таком случае Кларисса не только не получит помощи против пиратов. Ей вообще могут закрыть любую возможность продавить поддержку через свой Орден для меня.
Я развернулся и сразу пошёл к выходу. Похоже, что нужно действовать иначе…
В этот момент мимо меня прошёл тот самый черноволосый парень, который вечно был подле Асизаэль. Когда он проходил очень близко, я услышал его тихий голос:
— Не соглашайтесь на её предложения. Уходите как можно скорее.
Земля. События после того, как Аня уехала с Андреем Державиным:
Треск молний, грохот ломающейся земли, тяжёлый рокот воды и протяжный вой ветра слились в одну сплошную, рвущую слух симфонию смерти. На выжженном куске мира четыре стихии сходились против одной — против яростного, ревущего пламени, которое не просто горело, а будто жило своей собственной волей, сопротивляясь атакам врага.
Виктор Державин, сосредоточенный, собранный и мрачный, использовал сразу множество огненных техник, при этом без остановки поднимая щиты и отсекая попытки врагов атаковать сзади. Против него сражались четверо предвысших и мастера, занявшие дальние позиции и поливающие его атаками без малейшей передышки.
Когда дирижабли только появились в небе, Виктор не позволил им пройти мимо. Он сам атаковал первым, нарочно привлекая к себе внимание, а затем сделал вид, что отступает. Каким-то чудом эта уловка сработала. Ему удалось увести за собой два из трёх летательных аппаратор. А вместе с ними — и тех врагов, что находились на борту.
Он дрался так, как привык. Яростно. Грубо. Без остатка уходя в схватку.
Этот стиль родился в нём давно. Тогда, когда мир для него раскололся на до и после. В Японии. В тот день, когда, защищая жену, дочь и брата, он бился так, словно каждый удар мог стать последним. Тогда он тоже готов был умереть, но не пропустить врагов вперёд. Однако умирать мужчина всё же не хотел. И именно из этого противоречия в нём и возникла эта страшная манера боя — когда человек идёт до предела, но при этом вырывает себе жизнь зубами.
Сейчас, проламывая атаки предвысших, Виктор на огромной скорости рвался к мастерам. Практически мгновенно сблизившись, он отрезал им возможность бить со спины и тут же пошёл в разнос. Огнём, кулаками, щитами, взрывами — мужчина рвал врагов, сжигал их и разбрасывал по полю.
Один из противников выскочил вперёд, надеясь пронзить ему сердце копьём. Виктор одной рукой отбил оружие в сторону, а следующей секундой уже вбил огненный кулак ему в грудь. Удар прошёл насквозь. Враг захрипел, а огонь уже добивал его изнутри.